Прошло некоторое время, и Бримо ударил в маленький медный гонг. Все разом зашевелились, спящие тотчас проснулись, обитатели барака потянулись в сторону входной двери. Там на нескольких широких полках лежали глубокие миски, которые и стали разбирать. Пошли вслед за всеми и мальчишки. Въехала повозка с большим котлом на ней. Бримо большим деревянным черпаком стал разливать похлебку в миски, выдавая каждому по большому куску все того же внешне непритязательного хлеба. Получили свою порцию и мальчишки.
А похлебка, к удивлению Лайса, оказалась неплохой. Или это он так изголодался по горячей пище за все дни пути с их однообразной едой в виде черствого хлеба? В похлебке даже оказались кусочки мяса. Прежде чем начать есть его, он спросил у сидящего рядом на корточках подростка, чуть постарше его:
— А это что за мясо?
Тот перестал есть и поднял на Лайса усталые серые глаза.
— Ты ешь, не бойся, не человечина. Это точно.
— Спасибо, — вежливо ответил Лайс.
Еще совсем недавно, несколько седьмиц назад разве он был способен на такие слова простолюдину? Он же баронет! Сейчас уже нет, баронетом был раньше, до смерти отца. И тут его вдруг озарило, и как это он не додумал раньше? Ведь в момент смерти отца он из старшего баронета стал бароном. Бароном Венсан. Недолго он был бароном, но — был! Бывший барон Венсан, а сегодня Лайс, мальчишка–раб. Раб у храмовников. Такой же, как и все вокруг него. А еда была сытная, он впервые за несколько седьмиц наелся.
Сдав пустые миски, люди стали расходиться по своим лежанкам. Улеглись на своих местах и мальчишки. Но уснуть не удалось. Неожиданно в противоположной стороне раздался мальчишеский голос:
— Пожалуйста, не надо!
Присмотревшись, Лайс увидел того самого мальчика, которого он спрашивал про мясо в похлебке. Мальчишку тянул в сторону какой–то рослый мужчина, а тот продолжал всхлипывать. Он завел его за блок лежанок, и Лайсу не стало видно, что там происходит. Но он отчетливо слышал стоны, а спустя некоторое время появился всхлипывающий мальчишка, утирающий рваным рукавом слезы. Он забрался на второй ярус и Лайс видел как у того долго вздрагивали плечи.
— А что это там было? — спросил он у молодого парня, лежащего на лежаке через небольшой проход от их лежанки.
Тот пожал плечами и равнодушно ответил:
— Задолжал.
— Чего задолжал?
— Работать надо, урок выполнять, — сказал парень и повернулся к Лайсу спиной.
Лайс ничего не понял, но дальше спрашивать было не у кого.
Утром после плотного завтрака их погнали на работу. Лайса пристроили в пару в молодому рослому мужчине, который первым делом скептически осмотрел его.
— Меня зовут Длинный Бак, будешь делать то, что я покажу. И не смей лениться. Урока нам не дают, но если ленишься, получишь плетью от загонщика. Легонько. Но в конце седмицы если накопишь провинности, то получишь плетей всерьез.
— А что делать–то?
— Доски подбирать по размеру. Твоя задача их подтаскивать.
Первый рабочий день бывшего барона Венсан, а ныне раба храмовников Лайса начался. Не с привычки было тяжело, но сказались уроки в замке, когда Лайс по полдня бегал в кольчуге по двору замка, размахивал мечом, скакал на лошади, одним словом рос не хлюпиком.
Когда солнце поднялось к зениту, Длинный Бак остановил работу.
— Отдых.
Старший напарник принес кувшин, жадно напился, и откуда–то достав кусок хлеба, стал его жевать. Лайсу ужасно хотелось пить, даже проснувшийся голод не чувствовался из–за жажды. Но он только облизал потрескавшиеся губы и отвернулся от напарника.
— А ты чего не пьешь? — вдруг спросил тот, не переставая жевать?
— А можно?
— Конечно. Эта вода для всех.
Лайс с жадностью набросился на теплую воду, но она казалась самой вкусной из всех, что он пил раньше. Длинный Бак отломил кусок от своей оставшейся краюхи и протянул Лайсу.
— Бери. Без отдачи.
— Спасибо. А днем здесь не кормят?
Напарник лишь рассмеялся.
— Ты откуда свалился, парень? Купеческий сынок, одежда богатенькая. А?
Лайс только молча покачал головой.
— А это остров?
— Угу.
— А что здесь все делают?
— Корабли.
— И много?
— Очень.
— А для кого корабли? Для Хаммия?