И если Крор смеялся, то Себастьян смотрел на Сашку серьезно, он сразу понял, что нужно графу. Интересно, граф сам понимает, что просит? По взгляду, брошенному Ксандром на дварфа, Себастьян понял, что графом владеет не гнев на бесцеремонного дварфа, а раздражение глупостью Крора. Да, этот Ксандр очень даже не прост.
Отвернувшись от всё ещё смеющегося дварфа, Ксандр внимательно глядя в глаза немцу, спросил:
— Так как, есть такое средство?
— Есть, милорд.
Дварф поперхнулся.
— И что же это?
— KartДtsche.
— KartДtsche? — громко воскликнул дварф.
Оруженосец, стоявший в нескольких десятков шагах от разговаривающих, и поэтому не слышавший ничего из беседы, при возгласе дварфа вздрогнул и постарался отвернуться. Последнее слово, которое громко крикнул дварф, он расслышал.
— И что это такое? — спросил Сашка немца.
— Каноне, но заряженное большим количеством мелких острых предметов: камнями, железками.
— Десять штук сделаете? Или можно использовать старые каноне?
— Можно и старые использовать.
— А начинка? Насыпается прямо в ствол?
— Можно и прямо в ствол, только ствол быстро попортится. Начинку набить в мешочек под размер ствола. Еще лучше в плотный пергамент.
— Хорошо, договорились. Мне нужно сто таких мешочков…
Лешка правильно понял слово, которое громко повторил дварф. Картечь, конечно же, картечь. И что делать, если милорд спросит его об этом? Рассказать всё? А поверит? Так ничего не решив, Лешка ехал обратно в Каркел и все ждал вопроса графа. Но тот молчал, погруженный в какие — то свои мысли. Кажется, пронесло!
В разгар зимы милорд Ксандр выехал в Ларск. Ехал, конечно, и Лешка. Теперь куда Ксандр, туда и он. Милорда ждет графиня с сыном. Милорда Хелга — молодая жена, которая должна вот — вот родить. И его ждет жена, хорошо хоть детей нет. Зачем ему такая обуза? Хотя, с другой стороны, пока он в походах, да разъездах, все хлопоты и заботы на жене. А потом, глядишь, и кричать перестанут. Видел он, как кричал маленький виконт Альвер — хоть уши затыкай. Нет, лучше пока без детей. Надо и Эрлите это сказать. А то еще потолстеет. А если с ее папашкой что случится? На войне всякое бывает. Замок себе возьмет ее брат, а Эрлиту куда? Ему спихнет? А жить где? Снимать дом? Это на золотой — то в месяц? Ему самому денег постоянно не хватает. А придется содержать жену и детей. И дом. Эрлите еще служанку подавай. А ведь рано или поздно это случится. Одну сестру ее братец еще прокормит, выгонять не будет. А будут дети, то здесь в Атлантисе заведено, что мужья должны содержать. Как бы и папашка ее не вытурил, если родит. Всякое может быть. Нет, решено: никаких детей!
Только на четвертый день по приезду в Ларск, милорд Ксандр отпустил его на побывку к жене. До замка Смарута полтора дня езды. Летом еще можно постараться обернуться за день — дни длинные, дорога ничего, но сейчас зима, без ночевки не обойдешься. Вот и получается, что у него за вычетом дороги всего — то три целых дня. И четыре ночи. Ночи — это хорошо, а то он что — то соскучился. Вчера он встретил Гиру, но пофлиртовать со служанкой поостерегся, все — таки Ларск, здесь и стены видят, а потом доносят. Такие дела лучше делать в Каркеле. Там он неплохо отдохнул. Хотя все время приходилось озираться: не видит ли милорд?
Время в дороге прошло быстро, вот и замок отца Эрлиты. Неказистый какой — то. И стены подправить не мешало бы. Только кому? Отец с братом все время в походах. А крестьян у них всего одна деревенька. Оброка еле — еле хватает, чтобы свести концы с концами. Бедность. Говорят, если бы не война, то многие такие вот рыцари, сейчас получающие жалование из казны, чуть ли не сами землю пахали. Вранье, конечно. У рыцарей есть другой приработок в мирное время: лес и охота. Всегда с мясом. Но сейчас охотиться некому, поэтому, наверное, сидят без мяса, к которому он давно уже привык. Самому что ли поохотиться? Но с луком он совсем не дружен, да и зима сейчас, дичь попряталась, птицы улетели на юг.
Эрлиту он застал в холле, она как раз спускалась вниз, услышав о его приезде. Ничего себе! Лешка застыл изваянием. Накаркал! Эрлита беременная! Он не чувствовал страстных поцелуев, каких — то слов жены, не помнил куда шел и как снимал кольчугу, вообще ничего не соображал. Только к вечеру стал немного приходить в себя.
— И когда у тебя будет?
— Весной, — проворковала девушка.
— И кто будет?
— Я хочу девочку!
— Почему девочку?
— Они такие хорошенькие, спокойные, послушные. Я с ней играла бы, косички заплетала. Правда, прелесть?