Нет, не сможет сотня хаммийцев противостоять его солдатам. И надо будет прихватить с собой немного настойки хачху. Лишней не будет. Тогда и две сотни стражников — хаммийцев его полусотня одолеет. А чтобы была верной, придется поднять им плату. Сейчас простой наемник имеет пятнадцать серебрянок в месяц, а солдаты личной сотни — уже тридцать. Дам по золотому в месяц. Это по три лишних золотых в год на человека. А всего в год его полусотня дополнительно съест сто пятьдесят золотых. Но это дополнительно, а всего получается шестьсот золотых. Однако! Все, что он заработал на закупке плохих мечей, все уйдет в качестве дополнительной платы его солдатам. Ну, или почти все. А где еще денег взять? Вассалы платить не хотят, за их спинами маячат слишком близкие королю люди. Только тронь, как все на него насядут! И ведь затопчут.
Перед выездом из столичного замка Гвендел объявил о повышении жалованья, чем вызвал бурю восторгов и здравицы в честь столь славного и щедрого правителя. Ехали не торопясь. Постоянно впереди отряда находился десяток солдат, разделенный на две части, каждая из которых ехала по отдельности, но в пределах видимости друг друга. Если впереди будут ждать стражники, то он успеет подготовиться к сражению, выдав по хорошему глотку настойки своим солдатам.
Но поездка оказалась тихой. Графу все кланялись, сходя с дороги. Тревожных известий из Лоэрна тоже не было. Гвендел даже стал сомневаться в своем сне. Нет, то, что череп сообщил, Гвендел сомнению не подвергал. Но вопрос лишь в том, когда произойдут эти события. Череп часто посылал ему сны об отдаленном будущем. Может быть, и покушение на Пургеса будет не скоро?
А следующей ночью, уже в его лоэрнском доме, Гвенделу приснился новый сон. Король ехал на охоту, но все время хмурился. А сверху летала стая громко каркающих ворон. Ну, и как понимать этот сон?
Утром, еще не отойдя от нового непонятного сна, Гвендел поехал в королевский замок на аудиенцию к королю. Мажордом встретил его, как обычно вежливо улыбаясь. И сообщил, что сегодня аудиенции не будет, так как его величество отправляется на псовую охоту. И его, графа Снури, тоже приглашает присоединиться. Оставив большую часть своей личной полусотни в городе, Гвендел с десятком солдат успел присоединиться к большой кавалькаде, выехавшей из замка. Приблизившись к королю, Гвендел ему поклонился, удостоившись в ответ вежливой улыбки. А затем все двинулись на юг. Вскоре к ним присоединились псари с несколькими десятками гончих собак.
Охота продолжалась два часа, удалось загнать стаю волков. И тут король вдруг осел в седле и повалился мешком на землю. В правый глаз Пургеса попала стрела черного цвета. Личный десяток короля сгрудился вокруг него, выхватив мечи и выставив щиты. Но ведь поздно. Мертвому не ожить. Не ожить, как в его сне. Или?..
— Вот он! Вот, на сосне! — раздались громкие крики.
Гвендел повернул голову в ту сторону и увидел, как какой — то человек поднимается после прыжка на землю и прячется за стволом сосны. Зазвенели стрелы, многие участники охоты помчались ловить убийцу. Поехал туда и Гвендел. Когда он протиснулся к сосне, то увидел лежащего человека с перерезанным горлом.
— Зачем? Надо было брать его живым. Могут быть сообщники.
— Он сам себя кинжалом. — Ответил один из всадников.
— Не захотел даваться живым, — продолжил другой.
— А что с его величеством? — раздался нарастающий шум голосов и все бросились обратно.
Убитого короля окружал его личный десяток. Король действительно был мертв. Но сон говорил, что он оживет. Непонятно. Гвендел огляделся и заметил, как вокруг графа Волана уплотняется масса лоэрнских аристократов Ну, вот и на трон этого коротышку внесут.
— В Лоэрн! В замок! — крикнул Волан, и почти вся масса участников незадачливой охоты поскакала в сторону города. Возле Гвендела осталось лишь несколько аристократов поменьше рангом. Видимо, им ничего не светило в случае восшествия на престол Волана. А если и могли что получить, так только место в темнице. Потому что были в плохих отношениях с графом Воланом.
Тем временем десяток королевских солдат погрузил тело короля на его лошадь и тоже двинулся в сторону города. Когда грузили, то двое солдат для удобства расстегнули и сняли шлемы. Гвендел с удивлением не узнал в них солдат личного десятка короля. Неужели успел поменять? Интересно. Если бы они не сняли шлемы, то… Ах, ты! Они же все с самого начала ехали с закрытыми шлемами лицами. А король с открытым забралом. Неужели и остальные солдаты тоже не из первого десятка личной сотни короля. Тогда это означает…