Так прошла зима, наступила весна 1003 года по эре Лоэрна. О выступлении каркельского виконта Алареса против Ларска Лайс узнал от своего десятника. И узнал совершенно случайно. Ноксон в этот вечер пригласил в трактир Лайса и нового солдата своего десятка — хаммийца Исасу. Это уже был второй хаммиец в их десятке. Процесс заполнения хаммийцами вакансий в личной сотне короля шел полным ходом. Хаммийцы быстро богатели на землях Лоэрна, и найти двадцать четыре золотых монеты для уплаты взятки для зачисления в привилегированную сотню для многих из них было не очень — то сложно.
Шли они в сотню отнюдь не из — за жалованья, ведь оно составляло два золотых в месяц. Решение отдать разом сумму своего будущего годового жалованья выгодным быть не могло. Выгода была в другом. Пользуясь своим новым положением, налаживая связи с нужными людьми и пользуясь своей клановой сплоченностью, хаммийцы, попавшие в личную королевскую сотню, с лихвой возвращали потраченные деньги уже в первые месяцы существования в своей новой ипостаси. Действовали они как всегда сплоченно и нагло. Каждый вновь зачисленный в сотню солдат — хаммиец тянул вслед за собой еще несколько человек, родственников, друзей или подельников. А чтобы резко возросший спрос удовлетворялся предложениями самих вакансий, следовало образование этих вакансий ускорить.
Вот и зачастили случаи исчезновения или гибели королевских солдат. Лайс догадывался, кто действовал так, ведь так поступил и сам Лайс, когда решил пробиться в сотню. Но тогда действовал именно он, а сейчас его же методы могли в любой момент обратиться против него самого. И через несколько дней после того вечера в трактире, Лайс почувствовал, что началась охота за ним самим. Вероятно, хаммийцы посчитали его не очень опасным человеком, даже где — то слабым, а место старшего солдата в десятке должно было показаться весьма заманчивым. Сегодня хаммиец солдат, завтра правая рука десятника, а затем, глядишь, каким — то странным образом место десятника освобождается. И командир их сотни, вначале решительный и разгневанный, вдруг становится покладистым человеком. Все зависит от того, сколько заплатить. А подсидеть место старшего солдата становится совсем просто.
Вначале Лайс заметил, что кто — то рылся в его вещах в казарме. Раньше такое хоть и редко, но бывало, поэтому он не придал случаю значения. Три дня спустя во время тренировки лучников рядом с Лайсом пролетела случайная стрела. Если бы он в тот момент не дернулся из — за залетевшей в рот шальной весенней мухи, то, возможно, стрела нашла бы свою цель. Но тогда он тоже еще не понял, что это была отнюдь не случайность. Но прозрение наступило быстро — через три дня после случая со стрелой. Он накануне встречался в трактире» Черная бочка» с Грейтом. Его напарник был одет как обычный горожанин. Даже меча при нем не было, чтобы не привлекать чужого внимания. Лайс как раз сообщил своему напарнику, что поиск путей выхода на солдат первого десятка ничего не дал. А раз так, то Грейту и парням можно будет возвращаться в поместье и возобновить прерванные занятия.
Грейту это не нравилось, он недовольно морщился. Это и понятно, столичный город давал гораздо больше свободы в своих поступках. А теперь снова сидеть в этой дыре и проводить учебные бои и тренировки. Но приказ Лайса — закон, Грейт это понимал. Понимал, морщился и не возражал. Закончив разговор, Лайс покинул трактир, оставив Грейта одного допивать свое вино, а затем расплатиться. Тот так и хотел сделать, подозвав для расчета слугу. Но одновременно с подбежавшим слугой за столик к Грейту подсело двое незнакомцев, чей внешний вид выдавал в них хаммийцев.
— Слушай, иди отсюда, — грубо прогнал один из них слугу. А затем, глядя наглыми глазами на Грейта, сказал:
— Красавчик, хочешь заработать? Я плачу две серебрянки.
— И что надо сделать?
— А, так, пустяк. Отравить или зарезать одного. Хотя зарезать мы сами можем. А ты нет. Потому что баран.