Взгляд дракона выражал власть и самодовольство. Ни намека на раскаянье или сожаление не улавливалось.
- Мне так удобней, - нахально сообщил он.
- Страсти-то какие, - прокомментировал под нос Аксель Норт, делая вид, что его заинтересовала каминная полка.
Ро присел на корточки и принялся разувать мои ноги. Положение вызывалоотвращение и омерзение. Пока я изливала эмоции во взгляде, морозя дракону затылок, артефактор, тем временем, критически осматривал полный комплект алмазных оков.
- Что за неуч одевал их?! Все неправильно!
Ро ничего не ответил. Он сосредоточено возился с левой лодыжкой. На первых минутах ничего сверхъестественного не происходило. Чтобы отвлечься от дракона и избавиться от дискомфорта, перевела взор на Акселя Норта. Он заметил и как мальчишка потребовал внимания.
- Тебя же мучает любопытство? Тебе интересно узнать, что именно толкает людей на создание подобных вещей? Ну, же спроси меня! Какие цели мог преследовать я великий артефактор Аксель Норт?
- Прекрати докучать моей невесте, - не отрываясь от блокатора произнес Ро.
Дух бунтарства превзошел апатию. Дабы уязвить гордость дракона, который не выносит игнорирования к своей персоне, задала вопрос артефактору.
- Для чего вы создали такой мощный блокатор?
- Хотел доказать, что любую силу можно запечатать, - приосанившись изрек Аксель Норт, довольный что хоть кто-то оценил его работу по достоинству.
Хорошая причина. Но громкое звание резонирует с тем фактом, что он живет отшельником в беспробудной глуши. За окнами виднеется непроглядный дикий лес, да верхушки гор, без намека на цивилизацию. Гений любит одиночество? Или боится общества?
Левую лодыжку обожгло и боль прострелила до коленного сустава. Я вскрикнула, вцепившись в край стола и отдернула ногу. Ро поднял лицо.
- Аккуратней!
Лодыжка пульсировала, а блокатор стал терпимо горячим.
- Терпи, - строго сказал Ро.
Он вернул ногу в прежнее положение и Аксель устремил внимание на процесс.
- Ты попытался его расплавить?! Сломаешь, я тебя живьем закопаю.
- Я вам помогу, - сжав покрепче зубы, зажмурилась, готовясь к новым истязаниям.
Десятисекундная агония и первый блокатор сняли. Я стала согласна, чтобы меня усыпили. К боли остаться равнодушной не получилось не морально, не физически. Дав короткую передышку, Ро принялся освобождать вторую ногу, предварительно приказав читать стихи. Знаю, он попытался таким способом отвлечь меня от своего тела, и поэтому стихи Есенина сочла самыми подходящими.
Думаю, мне удалось поразить своими познаниями обоих. Я же девочка из приличной семьи, а знаю такие высокоинтеллектуальные репертуары. Правда с выражением загвоздка вышла. Периодически паузы получались не там, где нужно и интонация скакала от низкого шипения змеи, до тонкого мышиного писка. Несмотря на это, никто из мужчин не намерился перебивать и внимали каждому слову. Мое титаническое терпение кончилось на последнем браслете. От кисти руку прострелило горячими стрелами до шеи. От боли выгнула спину, запрокинув голову, так, что аж дыхание перехватило. Запястья оказались чувствительней лодыжек.
- Я устала.
- Осталась только шея, - с сочувствием констатировал Аксель Норт.
Со стоном повесила голову. Кто бы мог подумать, что боль может так быстро выматывать. Дыхание было не ровным и тяжелым, тело подрагивало, пальцы на руках заметно дрожали, глаза закрывались. Кое-как удерживала себя на столе в сидячем положении, чтобы не потерять сознание со стихов перешла на счет. Будь моя воля, завалилась бы в спасительный сон. Поскорей бы все закончилось.
- Эм… Знаешь, говорят, что после плохого всегда наступает хорошее, - неуклюже попытался приободрить Аксель Норт.
- Боюсь, меня скоро разорвет от счастья, - с нотками сарказма пропыхтела в ответ.
Артефактор усмехнулся. Я приготовилась начинать счет на английском языке, но Ро опередил, сказав, что сейчас лучше помолчать. Снимать ошейник – опасное и трудное дело, ибо шея одно из самых уязвимых мест человеческого тела. Позвоночник, кровеносная артерия, дыхательная трубка – задень что-нибудь одно и все, смерть обеспечена!
Принимая во внимание мои неудобства, Ро намерился открыть ошейник со стороны спины. Я подобрала ноги под себя и развернулась спиной к краю стола. Непослушными пальцами расправилась с тремя верхними пуговицами рубашки и оголила плечи с ключицами. Одной рукой держала волосы, дабы они не мешали, а второй оперлась на стол. Сердце колотилось, как у зайца на охоте. Сидеть на столе в незнакомом доме было нервозно. Прикрыв глаза, вела в уме счет.
«One, two, three…»
На семнадцати защемило позвоночник. Напряженно приподнявшись на ногах, упала вперед на руки. Вышибло слезы, от невыносимого терзания.