— Я хочу построить для нас дом.
— Ты построишь. — Лгать не хотелось. Но это было необходимо.
— Где ты хочешь, чтобы он был?
— В лесу, на берегу озера. Я видела однажды такое место…
— Где?
— На запад от… Кузнечного. Я бродила там по лесам с дедом и… и наткнулась на это озеро.
Как много вещей, которые приходится теперь замалчивать. Ученики деда — братья по крови и — хотя в этом я смела признаться лишь себе — по учителю. Я была такой же, как они — и самой младшей, нежно оберегаемой всей небольшой стаей Ярового. И лучших братьев себе не пожелала бы. Они учили меня, но больше — просто были рядом, подшучивали, помогали не замечать одиночества и оторванности от людей. А потом я ушла. Потому что узнала об очередном задании, на которое их отправил дед, и не смогла это принять. Мне всегда предназначалась лишь функция целительницы и — при необходимости — охотницы, так что о набегах я знать не должна была. Но… так получилось. Я ничего не сказала, ни деду, ни ученикам. Только оставаться с ними стало тошно. Я подозревала, что план родителей столь спешно выдать меня замуж подкинул им дед. Хотя, оставшись верным себе, он позволил мне самой сделать выбор. За это я была благодарна.
Тарриэль никогда не задавал мне вопросов о той жизни. Об учителе и его стае. Может, потому, что сам однажды потерял весь свой род? Со мной произошло то же. Родители не были для меня близкими людьми. Я не заблуждалась на этот счет. А вот дед… учитель… стая Ярового… Никого дороже их у меня не было очень долго.
— Оно холодное?
— Что? — опомнилась я.
— Озеро, оно холодное? — повторил эльф.
— Да. — Воспоминания отступили. Вот и правильно.
— Это хорошо. В нём будет приятно купаться.
— Ещё там есть родник.
— Покажешь мне?
— Ну уж нет. Эльф ты или не эльф? Сам должен найти. — Возмутилась я.
— Хм… ну если ты так говоришь…
— Долго вы будете здесь сидеть?
— Хенно. — улыбнулся дивный. — Мы готовы.
— Я понимаю, что вы… — он потряс головой и неловко закончил — но нам стоит пойти к озеру, пока их план не изменился. Драться здесь будет неудобно.
— Ты прав. — Улыбнулся эльф. — Любимая, дай руку.
— Лунный, где мы?
— В другом мире.
— Куда мы летим?
Внизу раскинулся бескрайний лес.
— Обратно. — В голосе дракона ему послышался смех.
— Объясни! — крикнул император.
— Позже! Когда вернёмся в Даннор.
Обратный переход оказался куда более приятным. Боли не было, только темнота и свист ветра. Император вцепился в гребень дракона, удерживая ощущение близости и тепла огромного тела. Так было проще пережить это состояние — без времени, без пространства.
— Мы уже дома. — Мягко произнёс Лунный.
Людвиг огляделся — темнота никуда исчезла, но уже не была полной — теперь её рассеивал холодный звёздный свет. Луна пряталась за облаками.
— Сколько времени здесь прошло?
— Около трёх часов.
Они подлетали к Даннору.
— Я сяду на крышу твоего дома.
— Садись. — У императора болела голова. Он чувствовал сильную усталость и раздражение — от того, что не мог понять, ради чего был предпринят этот полёт между мирами. Какой смысл смотаться туда и сразу вернуться обратно? Помочь друзьям? Кому? Иф и Тарриэль… живы ли они? Людвиг уже смирился с мыслью, что никогда больше их не увидит. Они их и не видели. Вообще никого, ни одного живого существа.
— Теперь ты объяснишь, почему мы вернулись, ничего не сделав?
— Объясню. — Дракон помог человеку слезть с себя, подставив сложенное крыло. — Всё дело в том, что меня там быть не должно было. В том мире нет драконов.
— Что это значит?
— Моё появление что-то изменило… что-то, что поможет нашим друзьям.
— Ты уверен, что это им именно поможет?
— Уверен. — Усмехнулся дракон. Недоверчивость человека его забавляла и не более того. Раздражения он не испытывал. Как может раздражать это странное, порой непонятное, но такое родное существо? В такие минуты Лурр-он понимал отца, который выступал резко против традиции пар дракон-всадник. И не только потому, что потерять всадника для дракона значило погибнуть…
Людвиг не выдержал и ласково провёл ладонью по шее дракона, прежде чем задать следующий вопрос
— Каким образом наш мимолётный визит может кому-то помочь?
— Не знаю. — Пожал плечами Лунный. — Мы, драконы, не всегда способны объяснить то, что чувствуем.