Впрочем, улочки были не такими уж и запутанными. А после Даннора, буквально переполненного разнообразными домами, домиками и норами множества рас, и порой напоминающего мне огромный муравейник со множеством этажей и уровней, Озёрный и вовсе казался большой деревней. По крайней мере, трактир был найден очень быстро. Пара поворотов — и мы очутились на широкой улице, вдоль которой стояли красивые дома, окружённые аккуратными садиками. Судя по всему, не так давно здесь приключился пожар, и теперь на правой стороне вместо дома чёрнела дырка пожарища с полуразрушенный высокой стеной из желтого камня и одинокой мёртвой яблоней во дворе. Через два дома находился трактир.
— «Рыжий осёл». — Прочитала, с сомнением глядя на приличных размеров здание с краснокирпичными стенами и распахнутыми окнами. Внутри шла гулянка и на улице можно было услышать причудливую смесь воплей и песен. Доносилась оттуда и негромкая музыка, непонятным образом слышимая среди этого разгульно-нетрезвого многообразия. — Ты действительно хочешь туда зайти?
— Да. А тебя что-то смущает?
Поморщилась, предчувствуя, как он ввяжется в какую-нибудь драку и мне придётся тоже в ней участвовать, но ответила
— Нет. Всё в порядке.
— Так идём. — Бесшабашно улыбнулся этот неугомонный, распахивая дверь и машинально уклоняясь от летящего в лоб сапога.
Я отскочила в сторону, пропуская снаряд, чудом увернулась от второго, но уже не успела спастись от их владельца, вылетевшего следом. Из трактира донёсся радостный рёв. Фет захлопнул дверь и сдёрнул с меня тощего синеволосого парня, обалдело хлопающего огромными красными глазами. По его физиономии расползался синяк. Вор помог мне подняться и грозно повернулся к летуну
— Ты кто, гад летучий?
— Я не гад, а бард. Между прочим, знаменитый на всю империю. — Приосанился «юноша бледный», принимая горделивую позу. Правда, он запамятовал о неприятности, приключившейся с его обувью, и теперь топтался в луже в одних стремительно пропитывающихся холодной водой и грязью носках с живописной дыркой на большом пальце правой ноги.
— Что? Битый всей империей? — невинно переспросил вор. — Прости, хлюпанье заглушает твой голос.
Известный бард догадался посмотреть вниз. Выругался, подпрыгнул, украсив свои непомерно широкие, некогда алые штаны изящной росписью из пятен грязи. И выбрался из лужи. Правда, под его ногами тотчас начала образовываться новая. Парень художественно изложил свои впечатления от знакомства с сей гостеприимной лужей. Выудил из кармана какую-то дикую шляпу под цвет штанов, напялил её на голову и принялся натягивать на ноги беглые сапоги.
Я хмыкнула и перестала рассматривать свою рубашку, изменившую цвет с синего в причудливый полосато-бурый и обзавёдшуюся парой лишних отверстий.
— Выпить хочешь?
— А есть? — не растерялся бард.
— Проводи нас в какой-нибудь трактир потише и заработаешь на пиво.
— Две кружки и я проведу вас хоть в Серебряный замок. — Приосанился он.
Мы переглянулись.
— Да ну. — Недоверчиво протянул вор.
— Ой, да ладно. Там пива нет. Я лучше отведу вас в «Болото».
— Куда?
— Увидите. — Он махнул рукой и широко улыбнулся, демонстрируя явную нехватку нескольких зубов. — За мной!
— Ты уверен, что нам стоит в это лезть? — тихо спросила я у вора.
— Уверен.
Пришлось смириться. И надеяться, что мы выберемся из этой авантюры… по крайней мере живыми.
— Это и есть трактир «потише»?
— Это «Болото». — Тощий бард гордо обозрел невзрачную дверцу, ведущую, судя по всему, в подвал чьего-то дома. На стене было написано чёрной краской название — «Балота».
— Ну что ж, с названием он не обманул. — Оценила я.
— Вы ещё не были внутри! — обиделся проводник.
— Угу… и мы ещё не были внутри.
— Да ладно, Иф, что там может быть такого, чего мы не видели. — С преувеличенной бодростью отозвался Фет, пиная дверь.
И действительно, там не было ничего. Нет, вовсе не «ничего такого, что бы мы ни видели». Просто — ничего.
Голые стены из покоцанного временем красновато-бурого камня. Утоптанный до твёрдости того же камня земляной пол. Покосившийся стол в углу, долженствующий, судя по всему, исполнять роль стойки. За ним — открытая дверь в ещё одно помещение, откуда проникают запахи пищи и пар, заполняющий сырой промозглый воздух. И десятка три посетителей всех рас и возрастов, пьющих, едящих и болтающих, расположившись прямо на полу или стоящих вдоль стен. Гул множества голосов давил на виски. При нашем появлении он стал немного тише, несколько человек выскользнули через вторую дверь.