Во дворец он забрался. С трудом и не сразу, но всё же. Покои найти было проще. Так… какая из отмычек подойдёт? Ага. То, что надо. Осталось всего ничего — вылить зелье на пол, подождать несколько секунд… и выполнить заказ.
Рамар не успел понять, что произошло. Просто вдруг обнаружил себя прижатым к полу каким-то непонятным эльфом, который к тому же прижимал к его горлу очень знакомый кинжал и ласково улыбался. Так ласково, что Рамару захотелось провалиться под землю. Вместо этого он выдернул руку и попытался ткнуть в эльфа припасённым в рукаве шилом. Ушастый язвительно усмехнулся ему в лицо. Шило отлетело к стене.
— И что это у нас тут? — прошептал эльф, приподнимая убийцу за шиворот.
— Умри!
— Не шуми. — Дивный увернулся и яд, который должен был попасть ему в глаза, лишь задел щёку. Кожа мгновенно покраснела. Боль должна была быть дикой, но эльф только зашипел и встряхнул Рамара
— Ещё одна такая шутка…
Вот теперь Рамар понял, что попал. И заказ явно останется невыполненным. И вообще, наверное, это была не такая уж хорошая идея. Однако показывать свой страх этому нелюдю он не собирался. Как и сдаваться.
Эльф с лёгким презрением разглядывал брыкающегося человека. Темнота ему нисколько не мешала. Тарриэль вообще успел заметить, что его зрение стало острее, особенно ночное, которое у дивных было не намного лучше, чем у людей. После гибели Иффен изменения не только не прекратились, но стали ещё заметнее. Тарриэль старался не думать об этом. И не только об этом. Да, кстати, он не успел отдохнуть и по-прежнему мечтал только об одном — выспаться.
— Спокойной ночи.
Невнятное бормотание в ответ. Ах, да, он же заткнул собеседнику рот. Впрочем, что нового может сообщить ему этот человек?
Окно Тарриэль оставил открытым.
— Доброе утро.
— Доброе. — Согласился эльф. Он лежал на спине, закинув руки за голову, и бездумно разглядывал потолок.
Людвиг прошёлся по комнате, не зная, как начать разговор. Ему было не по себе, а от взгляда на застывшего дивного становилось только хуже. Вдруг император замер и крадучись подошёл к двери, откуда, как ему показалось, доносился какой-то подозрительный шорох. Но в коридоре было пусто. Шорох повторился. Теперь Людвиг был уверен, что слышится он из закрытого шкафа. Тарриэль не обращал внимания на его телодвижения и император, досадливо покосившись на эльфа, распахнул дверцы. Оттуда вывалился связанный по рукам и ногам человек с аккуратно заклеенным какой-то белой лентой ртом.
— Что это такое?
— Это? — дивный приподнял голову, чтобы наградить находку императора безразличным взглядом. — Не знаю, он сам пришёл.
— Когда?
— Ночью.
— Зачем?
— Леший его знает.
— Один?
— Угу.
— Ничего не понимаю. А это что? — Людвиг брезгливо пнул свёрток, вывалившийся вместе с хозяином из шкафа. Ответ не потребовался — инвентарь был опознан и так.
— Ты не ранен? — теперь император смотрел на друга с куда большей тревогой. Безразличие эльфа могло объясняться не просто постигшим его горем, а действием какого-нибудь яда, или последствием раны.
— Нет. — Тарриэль скатился с кровати, мало беспокоясь о том, что Людвиг заметит его обожженное лицо. Он и заметил. Но ничего не сказал.
— Давай узнаем, кто его послал. — мурлыкнул дивный, проникновенно заглядывая пленнику в глаза. Рамар гордо мотнул головой, пряча постыдный страх, от которого вдруг захотелось сжаться в неприметный комочек и скулить. Глаза эльфа внушали ему какой-то противоестественный ужас, хотя убийца вроде бы видел в своей жизни и не такое… Он не мог понять в чём дело, пока не рискнул заглянуть внутрь, в чёрный затягивающий омут. Пустота. Безумная боль, разрывающая душу. И холод… Человек вынырнул, жадно глотнул воздух. И заскулил уже вслух.
— Приступим. — Улыбнулся эльф.