— Ребята ищите следующие и сообщайте мне. Так что вперёд. — Говорю я, и все разбегаются. Сама бегу в дальний угол вокзала, по закону подлости бомба будет именно там и интуиция меня не подвела, так и оказалось. По пути прибила парочку хасков и снулого гета, который даже прицелиться не успел, как размазался об потолок под действием броска. Хаски же, хоть и стреляли, но попасть не могли, видимо, в отсутствие руководящей длани жнеца, самим тухлых мозгов метко стрелять не хватало. Кинула в них сингулярность и зомбаков стянуло и смяло в бесформенный ком из пластика, керамики и плоти.
Отключила вторую бомбу, со мной связался Аленко и сказал, что нашёл третью, на пандусе ведущем к посадочному полю. Метнулась туда, по пути расстреляв гета-подранка, пытавшегося попасть в меня, держа винтовку одной рукой, и почти ведь попал, скотина синтетическая. Пули выбили куски бетона из колонны рядом. Но, гад получил от меня 11,3 прямо в голову и раскинул микросхемами. Вот и Аленко, несколько секунд и третья отключилась.
— Мэм, тут ещё одна под лестницей. — говорит по связи Эшли.
— Где?
— У грузового терминала — отвечает сержант.
Вижу надпись на стене «cargo terminal» и бегу к нему, по пути никого не попалось, видимо, Уильямс всех зачистила. Отключаю бомбу, напарники где-то бегают. На втором этаже слышны выстрелы и хлопки биотики. Вот сверху шлёпнулся разорванный пополам хаск, поелозил по полу руками и затих. Вокруг тоже всё затихло. Я прислушалась к себе и поняла, это все бомбы. Но, напарники пока бегали по терминалу, разыскивая ещё. Когда время истекло, я остановила их и приказала возвращаться ко мне, в фойе вокзала. На вопрос Уильямс «почему», ответила, что время на таймерах вышло, так что, если бы бомбы ещё были, то мы бы об этом уже узнали. Отсылаю сигнал Лерою и Джеффу на корабль. Пора на Цитадель.
Вижу, как парочка спускается по лестнице со второго этажа, что-то обсуждая по пути. Позы расслаблены, но винтовки в руках. Местность ещё не признана безопасной. Подходят ко мне и смотрят с ожиданием.
— Можно вопрос, мэм? — наконец решается лейтенант.
— Вопрос можно, ответ не гарантирую, итак? — отвечаю я.
— Что дальше, мэм?
— Я уже вызвала «Нормандию» и Дженкинса, так что сейчас дожидаемся их и летим на Цитадель. Кстати, Уильямс, поскольку всё ваше подразделение погибло, но вы проявили себя, как стойкий и умелый солдат, я буду ходатайствовать о зачислении вас в десантный наряд ККА «Нормандия». Но, должна спросить, вы как, согласны на это?
— Я?! Мне в экипаж корабля? Но?! Можно подумать, мэм? — спросила растерянная сержант.
— Конечно, Уильямс, думайте, но не затягивайте с раздумьями.
— Мэм, а где буй? — спрашивает Аленко.
— Вон он, лейтенант, с краю поля! — показываю я ему на стоящую между контейнеров тонкую иглу буя, которая тускло светилась зелёным.
— Невероятно, действующая протеанская технология! — прошептал парень и сделал шаг к пандусу на поле.
— Стойте, Аленко! — крикнула я. — К бую не приближаться! Он может выжечь вам мозги! Понятно?!
Аленко и Уильямс вздрогнули от моего окрика, но подтянулись и дружно ответили: — Ай-Ай, мэм.
— То-то, сходите лучше встретьте Дженкинса, а я пока тут постою, подожду наш корабль. И спускаюсь на посадочное поле по пандусу. Напарники утопали на платформу монорельса. На самом поле, густо валялись дохлые геты и я, наконец-то, смогла подробно рассмотреть этих синтетиков. Чем-то они мне напомнили самих кварианцев, пятипалые руки, овальная, чуть вытянутая назад голова, с большим оптическим сенсором посредине, по краям большого глаза виднелись глазки голокамер, и всё, больше на «лице» синтетика ничего не было. Гладкий пластик, лишь решёточка вокодера внизу у подбородка. Шея — переплетение штырей и трубок. Корпус, видимо, когда-то гладкий, а сейчас изорванный пулями. Видны пластоидные мышцы и какие-то провода. Виден разрушенный пулей генератор. Внутри корпуса довольно плотная компоновка из различных узлов и странных агрегатов. А не то, что в каноне у Легиона. Ноги похожи на кварианские, только заканчиваются «куриной» лапой. Три длинных, толстых трёхсуставчатых пальца вперёд и один потолще назад. Сами пальцы заканчиваются длинными и острыми даже на вид когтями. Этакий манипулятор, ну правильно, я тоже бы так сделала. Устойчивость выше, можно хвататься за разные подходящие для этого поверхности, типа труб и балок, да просто за ветви деревьев, если что. Ведь все эти платформы совсем не боевые, а разного бытового и промышленного назначения.
Те же «праймы», были всего лишь строительными роботами. Ну, как мне в своё время рассказала Вайли. Вообще у гетов нет чисто боевых платформ, они как всякие разумные просто приспособились. Тот же «гет-прыгун», просто спасатель. А их шагающие танки, в прошлом погрузчики разных модификаций. Один, кстати, дымил с краю поля, уткнувшись овальной головой в бетон. Судя по повреждениям, его задолбили из гранатомёта. Передние лапы были оторваны и валялись неподалёку.
Послышались голоса и шаги, на пандус вышли фермеры с носилками в руках, а за ними топала троица военных, поводя винтовками в разные стороны. Здесь, в отличие от игры, биотики пользовались тем оружием, которым лучше получалось воевать, так что большинство ходило со штурмовыми винтовками. Ведь колдовать она нисколько не мешала, ну по крайней мере, я ни разу такого не видела. Другие бойцы, из соседних экипажей, умудрялись спокойно колдовать, ещё и стреляя при этом. Ну, как и я, впрочем. Да и Аленко сегодня показал себя просто замечательно, хорошее пополнение и он, и Дженкинс, салагу только натаскать надо. А Уильямс, если что, дополнит пятёрку Серёгина, сам Андрей остался на луне Торфана и его девахи остались без присмотра. Так что будет у нас чисто женская пятёрка, хоть адаптируется легче. Ведь истовой католичке, наверное, трудно было в десанте с его нравами и порядками.
Принесли и положили на бетон Найлуса, турианец, похоже, спал. Ну так ощущалось по его эмоциям. Пусть спит, сон в таком случае первое лекарство.
С неба летит гул, но, корабля не видно. Вот полетела пыль, Уильямс и фермеры с удивлением закрутили головами. По звуку, на поле садится корабль, но самого корабля просто нет. Лишь муар в воздухе, вот Джеффри выключил маскировку и «Нормандия» появилась во всей своей, антрацитово-чёрной красе. По корпусу пробежались искры и корабль приобрёл парадную, бело-голубую расцветку. Вышли опоры и Шутник мягко поставил фрегат на бетон. Люди смотрели на это с открытыми ртами.
— Ну как вам, ЦМС, наша красавица? — спросила я, подошедшую и вставшую рядом, Эшли.
— Это потрясающе! — прошептала, полыхающая изумлением Уильямс.
— Именно! Обожаю мой корабль и его экипаж, кстати, тоже. Вам вполне найдётся в нём место, Эшли. Вы, подумали?
— Я согласна, мэм, оставаться здесь бессмысленно. А ждать, что меня возьмут куда-то в приличное место, я не могу. Со своим родовым проклятием.
— Что за проклятье, Эшли? — спросила я, прекрасно зная о чём пойдёт речь, причём из первых рук. Такеши много и подробно рассказывал нам о Войне первого контакта. О глупости и упрямстве адмирала Торна, фактически развязавшего боевые действия и закономерно проигравшего орбитальный бой. О том, как в абсолютно безвыходной ситуации, когда тысячам колонистов в лесах Шаньси уже просто нечего было есть, генерал армии Уильямс, не зная языка, смог договориться с турианцами о прекращении огня и мирных переговорах. Как вместе с обычными людьми, сидел в концентрационном лагере, поддерживая и заботясь о них. Выбивая из довольно злых, от понесённых на планете потерь, чужаков, продовольствие и медикаменты для раненых. И как в итоге, его за это отблагодарило командование. Понавешали ярлыков, и выперли в отставку. Но на самой колонии ему поставили памятник и на любую попытку кого бы то ни было нелестно высказаться в адрес генерала Уильямса, говорящий такое, гарантированно получал по лицу, а то и не только по лицу. Так однажды избили представителя адмиралтейства. Мудака, с большими звёздами и лампасами, после его обличительной речи, еле отбили у разъярённой толпы аборигенов. После, это чмо было объявлено в колонии «персоной нон грата», и вообще, встал вопрос о выходе Шаньси из состава Альянса систем. Еле утрясли тогда конфликт.