— Бенезия в большой беде и если у моих друзей не получится разобраться с одурманиванием, она обречена.
— Одурманивание?! Это термин протеан, так назывались разумные изменённые Врагом, Жнецами. Откуда ты его знаешь?
— Я видящая, Лиара, я очень много знаю. И я читала меморандум разведки. Ты видела изображения кораблей врага в архивах протеан?
— Видела.
Включаю большой настенный экран, и вывожу на него запись взлёта Назары с Иден Прайм. По мере просмотра азари охватил ужас.
— Откуда это у тебя? Где это? — шепчет археолог.
— Это запись с камер на моём шлеме, и это Иден Прайм десять суток назад.
— Что!!! Жатва?!
— Успокойся Лиара, он пока такой один, но нам надо его остановить. А не-то жатва действительно может начаться.
— Как мы его остановим, твой фрегат для него что муха, прихлопнет и не заметит.
— Ну, устраивать с ним эскадренный бой я и не собираюсь, надо просто заманить его в ловушку и раздолбать с помощью флота.
Некоторое время сидим молча, от азари тянет отчаяньем и тоской. Пододвигаюсь и обнимаю за плечи.
— Ну ты чего? Всё пока не так плохо, есть ещё шансы на благополучный исход.
Лиара вцепляется в меня, кладёт голову на плечо и начинает всхлипывать, шепча: — Мама, мамочка, как же ты так могла? Зачем же ты в это влезла?
— Лиара не плачь, есть ещё шанс.
— Ты его видишь?
— Нечётко, но вижу.
— Ты ей поможешь?
— Приложу все силы.
— Спасибо тебе.
— Пока не за что.
— Но откуда ты знаешь про то что она… Что она попалась врагу?
— Смотри Лиара. — говорю я и вывожу на экран запись добытую Тали. По мере просмотра азари охватило отчаянье.
— Это будто бы не она, такая холодная, бесстрастная, как машина. И кто этот турианец?
— Сарен Артериус, Спектр Совета. И такая же жертва Назары.
— Назары?
— Так зовут жнеца.
— У них есть имена?
— Есть, они же разумные.
— Откуда ты так много знаешь? Обо мне и вообще обо всём?
— Лиара, я знаю об этом почти всю свою жизнь, просто знаю и всё. Всю жизнь я готовлюсь к войне с врагом и пытаюсь приготовить других. Я взбаламутила через своего наставника разведку много лет назад. С его подачи группу твоего учителя подключили к разработке этой темы. Я кричу почти на всех углах, стучу во все возможные двери, но мне мало кто верит. И я вижу тебя в своих снах с четырёх лет. Ты будто часть меня уже. Знаешь, как я удивилась, когда встретила тебя на Цитадели тогда.
— О Атаме! Как же ты живёшь с этим всем?
— У меня нет выбора, Лиара.
Девушка подымает голову и смотрит на меня, я вытираю её влажные от слёз щёки ладонью.
— Не плачь, Лиара, пожалуйста.
Азари смотрит на меня, пододвигается вплотную.
— Сколько времени я мечтала сделать это. — шепчет она.
— Что? — шепчу в ответ я.
И она молча меня целует, неумело, но необычайно страстно, так и целуемся несколько минут. Полотенце с меня сползло и я сижу на кровати в том же костюме что и азари. Целуемся забыв про всё, внизу живота тяжесть и всё горит огнём. Лиара роняет меня на кровать и нависает сверху.
— Что ты делаешь? — говорю я хриплым от возбуждения голосом.
— То, что давно хотела сделать, ты против?
— Нет, но лучше ещё раз подумай, я для азари хуже «красного песка».
— С чего это вдруг?
— Попробуешь, узнаешь, но сразу предупреждаю, обратной дороги не будет, да я и сама тебя не отпущу.
— Почему?
— Я устала быть одна, Лиара.
— Хочешь, чтобы я была рядом, была с тобой?
— Да.
— Тогда, пусть будет так.
— После не говори, что я тебя не предупреждала.
— Мне всё равно, Джейни, — отвечает она, глядя мне прямо в глаза — Обними вечность!
И мы проваливаемся в водоворот чувств и ощущений, это как бурлящая река, текущий по жилам огонь. Для Лиары это всё внове и она торопится, пытаясь скорее почувствовать всё.
— Не спеши. — притормаживаю я её. — Не торопись звездочка моя, всё будет прекрасно. — обращаюсь я к ней мысленно, перехватив контроль над слиянием. — Смотри как лучше. — И начинаю плавно доводить её и себя до вершины, но почти на пике останавливаюсь и даю немного остыть и снова, и снова. Азари извивается в моих руках, стонет, глухо кричит от наслаждения, как, впрочем, и я сама. Всё это длится, кажется, целую вечность, но я больше не могу и уже не сдерживаясь, довожу нас обеих до пика. Каждую клеточку тела пронзает невыносимо сладкой болью, и она бьёт раз за разом, вместе с пульсацией крови внутри нас. Всё слабее, слабее и я разрываю контакт.
Лежим рядом, в ушах гул и барабаном стучит пульс. Я вздрагиваю, со всхлипами втягивая в себя воздух, рядом тихо стонет моя, теперь уже моя азари. Потихоньку всё проходит и наше дыхание успокаивается.
— Богиня! — шепчет девушка, — О, пресветлая Атаме, как это немыслимо, невыносимо приятно. Что же ты со мной сделала, Джейн? Как ты могла, как можно перехватить контроль над Объятьями вечности?
— У меня богатый опыт Ли, тебе ведь говорили, что у меня были и другие азари.
— Но всё равно, как ты сумела?
— Есть способ, потом я покажу его тебе.
— Когда?
— Когда ты сможешь лучше контролировать себя при этом, да и вообще тебе необходимо просто набраться опыта.
Некоторое время молчим, потом Лиара поворачивается ко мне, кладёт голову на плечо и закидывает на меня ногу.
— Я много раз думала об этом, — шепчет она, водя пальцем по моей груди, — Представляла, как это будет, или могло бы быть, но реальность превзошла все мои самые смелые ожидания. Такого я просто не ожидала, скажи, а с другими у меня было бы так же?
— Нет, Ли, так только со мной.
— Откуда ты знаешь?
— Мне рассказали.
— Те, другие из моего народа?
— Да.
— Расскажи мне о них.
— Мне больно об этом вспоминать, но ладно, слушай…
Сидим в джакузи, кожу ласкает гидромассаж, а корабль спит. Лишь от Сильвианн идет легкая досада на меня. — Да что я, интересно сделала? — думаю я, целуясь с Лиарой. За бортом мрак, вой ветра и летящий стеной песок. Перед тем как уйти в ванную, включила внешний обзор. В нескольких десятках метрах угадывался силуэт стоящего корвета следователей, всё что дальше совершенно не просматривалось. Скрытое пыльной бурей.
Отрываемся друг от друга, переводя совершенно сбитое дыхание.
— Как сладко-то, сладко, с тобой целоваться. — шепчет Ли.
— Аналогично, звёздочка моя.
— Но, ты знаешь, я хочу есть.
— Какие проблемы, вылезаем из душа, сушимся, приводим себя в порядок и идём на камбуз.
— Но, наш кок спит, неужели ты его разбудишь?
— Не, я Олегыча будить не буду, сама состряпаю. А то скоро забуду, как это у плиты-то стоять.
Азари улыбнулась. — А что, опыт есть?
— Да ты что?! Всю молодость пока с ребятами в убежище жили, на кухне дежурила. Мы ведь сами себе хозяева были. Сами по магазинам ходили, сами готовили, сами всё мыли и убирали. И учились тоже сами, никто нас не заставлял. Такеши только приглядывал, чтобы мы этим без фанатизма занимались и развивались разносторонне, ну и учил оружием владеть.
— Я видела запись твоего боя на Торфане, это просто ужас какой-то. Эти пираты, эти отлетающие во все стороны руки и ноги, кровь фонтанами. Бр-р, кошмар просто.
— Ну да, оттянулись мы тогда. Жаль этих сволочей лишь раз убить можно, а так я бы их за содеянное, ещё разиков по пять нашинковала бы.
— Какая ты, кровожадная.
— Они детей убивали, Лиара! Как вообще можно убивать детей? Это кем же надо быть, чтобы такое сотворить?
— Ты права, конечно, просто я себе плохо представляю что там происходило.
— И не представляй, это просто невыносимо.
— Как так получилось, что тебя убитой-то считали?
— Хм, ну после боя в бункере во мне столько дырок новых образовалось, что меня затолкали в криостазис и отправили на Землю в специальный госпиталь флота. Я там полгода лечилась, а потом сразу в N7 с ребятами отправилась. Вот меня и потеряли из виду. А потом мы больше года Норму модернизировали, мне мой корабль и эта работа до сих пор снятся, будто ползаю я по технологическим тоннелям в рваном в хлам унике, а потом вылезаю и прямо на глаза флотской комиссии в этой рванине. И деваться-то некуда, а все эти адмиралы стоят и смотрят на меня такую!