— Быстрее в ангар, у них пробойники! — Проорал Моно, прихрамывая, отступая к дверям.
В образовавшуюся щель в воротах начали пролезать все, кто был на складе. Пролезла и Кэйти, которую, подтолкнула в спину Бакара, последними пролезли десантники Шепард. Крайк совсем размяк и начавшего терять сознание турианца, кроган почти бегом потащил к стоящим кораблям. От опущенных слипов бежали другие десантники и с гулким топотом мчался огромный кроган в штурмовой броне.
— Все назад, не приближайтесь к воротам! — Раздался сзади крик Жени.
Кэйти обернулась, увидев, как от ворот бегут её товарищи и друзья в них, так и осталась щель, которую никто не стал закрывать обратно. С другой стороны полыхнуло, столь ярко, что девушке показалось, будто свет, прошедший между створок стал осязаем. Ворота выгнуло и, от них пошла видимая волна сжатого воздуха и сверкающих белых искр. Эта волна расшвыривала разумных словно кукол, достигла её самой, Китти подхватило, словно пёрышко и одновременно с этим в тело впились сотни болезненных жал. Она летела и кажется, кричала от страха и боли пока полёт не остановился под днищем стоящей «Нормандии». Всё вокруг будто погрузили в патоку. Все вокруг еле двигались, она видела, как другие встают, помогают подняться товарищам. Кое-кого, подхватив на руки, уносят на борт корабля. Над ней склоняется Том, шлем мужа расколот, лицо залито кровью. Он что-то говорит, но за свистом в ушах Китти совершенно не слышит его. Девушка пытается ответить делает глубокий вдох, но вместе со словами приходит такая вспышка боли, что всё тонет во мраке.
«Пик-пик-пик-пи-ик» периодически пищит в ушах, боли нет, тишина и темнота. Она открывает глаза, веки будто налиты свинцом и поднимаются с трудом. Синий сумрак вокруг, сбоку что-то тускло мерцает и идёт давешний писк. Кэйти поворачивает голову и видит колонку автоматического диагноста, на экране которого змеятся графики и диаграммы.
Чувствуется тяжесть на ногах и женщина, чуть привстав, посмотрела на себя. На её бедре, приобняв его левой рукой спала Женька, правая рука её свесилась вниз почти до пола. Сама Шепард же сидела на медицинском кресле, на её лице даже в тусклом свете ночника явно читались следы усталости, под глазами пролегли тёмные тени и круги. Девушка испытала острый приступ нежности к своей лучшей подруге, к своей сестре.
Шепард видимо почувствовала это, так как её веки дрогнули, она открыла глаза. Посмотрела на Китти и радостно улыбнулась. От подруги пришла волна сильной, просто осязаемой радости.
— С возвращением, Котёнок мой. — Тихо сказала Шепард.
Кэйтлин улыбнулась в ответ и просила: — Где мы и как дела?
— Мы в Сормском тупике, на одной из лун ближнего газового гиганта. Двое суток, пока ты, солнышко моё, отмокала в регенераторе за компанию с Найлусом. Мы ушли сюда и встали на профилактику и ремонт. Дорогу из кластера «Тау» нам перекрыли. Около всех реле висят эскадры Жнецов, ты ведь знаешь, что в канал ретранслятора не войти в СТЭЛС режиме, а стоит его снять, тут нас и прищучат. — Ответила Женька, приблизила лицо вплотную и прошептала: — Как же ты меня напугала! Как ты посмела, так меня напугать?!
— Не всё тебе этим заниматься! — Ответила Китти. — И ты не ответила, как все остальные?!
— Все живы, ну… У нас, у Ваньки одна не убереглась, вчера похоронили прямо здесь, на луне. — Тихо ответила Шепард. — Покоцало всех, но сильнее всего вас с Оцеолой. Вон он, на соседней койке отлёживается и пока спит.
И Кэйти видит спящего турианца.
— Мне сильно попало? — Спрашивает она.
— Будь здоров, Котяра тут почти двое суток просидел, насилу загнала спать и то, только тогда, когда тебя достали из капсулы. — Ответила сестра и аккуратно подхватила Китти, помогая ей присесть на койке. Подняла спинку и поправила одеяло, сползшее и открывшее грудь девушки. Кэйтлин вытянула уже более послушные руки и обвила шею подруги, подтянула её голову вплотную, всматриваясь в усталые, но такие радостные зелёные глаза, смотревшие в ответ с такой любовью и нежностью.
— Моя Лисичка, рыжая хитрюга, спасающая чужие жизни не жалея свою. — Прошептала Кэйти и поцеловала подругу в губы, совсем не дружеским поцелуем. Шепард сначала застыла, но миг спустя ответила, прижав голову Китти своими руками. И он всё длился и длился, пока не закружилась голова. — Как давно, я мечтала это сделать. — Сказала она оторвавшись.
— Что-то я не замечала у тебя таких наклонностей? — Улыбаясь, сказала Женя.
— Причём здесь это! Я вовсе не хочу целовать других женщин… — Ответила Кэйти.
— А я? — Спросила подруга. — Уже не женщина?
— Ты, ты не совсем. Я чувствовала это в тебе всегда, ты была не такая, как все остальные наши девчонки. Скорее, ты походила на парней и поэтому они так спокойно воспринимали твоё старшинство, ты была одной из них. Парнем, скрытым в теле красивой девчонки, жестоким, расчётливым, беспощадным к врагам. Но в тоже время, женская сущность делала тебя, очень ласковой и заботливой к друзьям. Права Джинни, ты истинный СПАСИТЕЛЬ и именно поэтому, я, очень давно, люблю тебя совсем не сестринской любовью, Жень.
— А как же Кот?
— Его я тоже очень люблю, вот такая я! Осуждаешь?
— Да ни за что! Я ведь помню, как мы с тобою целовались. Помнишь, утром после запуска реактора в нашем убежище и похода в ресторан к маэстро Мадзони…
— Ты, меня тогда остановила. Сказав, что ещё немного и, мы нарушим все запреты. А я готова была их нарушить, наплевав на всё и всех. Как же я тебя любила и люблю, ты бы знала?
— Я это знаю, знаю, мой маленький Котёнок. — Прошептала сестра. — Ты, наверное, хочешь есть?
И после этого вопроса Китти почувствовала жуткий голод. Голод, просто раздирающий внутренности…
Женя встала и вышла из лазарета, отсутствовала минут пять, вернулась, катя перед собою столик уставленный судками, от которого шёл просто одуряющий аромат. Девушка почувствовала, как рот наполнился слюной и желудок, будто бы начал прыгать внутри.
Шепард с усмешкой установила на койку подставку и поставила первое блюдо. Это был борщ и Китти, с утробным рыком накинулась на суп, заедая его круглыми булочками посыпанными чесноком. Пока ела, увидела, как зашевелился на соседней койке Найлус. Привстал и, оглянувшись, увидел их. Усмехнулся и тихо сказал: — А для меня у вас чего пожевать найдётся?
— Не переживай, я знала что ты вот-вот очухаешься, так что, приготовилась. — И Шепард откатила столик к нему, не забыв поставить следующее блюдо перед Кэйти. После чего достала из под койки турианца такой же столик и поставила его перед мужчиной. Заставила такими же точно судками с едой и стала следить, как они оба едят, сидя за столом и совсем по-женски подперев щёку рукой.
— Уф-ф-ф! — Через несколько минут сказал Найлус, съев всё, что поставила перед ним сестра. — Знал бы, что так здорово когда ты дежуришь в лазарете, почаще сюда бы залетал…
— Не стоит, так ведь можно и в ящик сыграть. — Улыбаясь, ответила Женя.
— За мной должок, хоть и не хотелось бы, но зная твою привычку затыкать собой все попадающиеся амбразуры, но всё же. Когда ты вдругорядь залетишь в регенератор, я буду ждать тебя, сестрёнка. И специально у Лукина еды запасу. — Сказал Найлус.
— Ловлю на слове. — Сказала Шепард. — А сейчас отвернись, я помогу Китти одеться. Кстати, твоя одежда под койкой, и как мы выйдем, воспользуйся ею.
— Чаквас разрешила раненым покидать лазарет, до её разрешения? — Спросил турианец.
— Нет, но я всё же, командир этого корабля… — Сказала Женя и, помогла Кэйти надеть на себя бельё и белоснежный флотский уник, только вот безо всяких знаков различия и отметок, кроме эмблемы флота и названия корабля. После чего, хоть девушку немного и покачивало, отправились в кают-компанию, куда через пару минут пришёл и Крайк. Женя разогрела чай и, достав из шкафчика на камбузе, глубокую тарелку с булочками уселась чаёвничать.
— Чем нас приласкали ренегаты? — Спросил посреди чаепития Найлус. — А то, последнее что помню, яркий свет позади.