— Или мы его… — Ответила Женя, задумчиво глядя в пространство. От девушки отчётливо потянуло страхом и тревогой. На неё внимательно посмотрел напарник и, протянув руку, сжал её ладонь своей.
— Я не вижу угрозы от Балака. — Сказал Найлус.
— Мы пойдём в самую тёмную бездну, туда, где враг порезвился от всей души не сдерживаемый никем и ничем из-за предательства верхушки Гегемонии. А ведь там были и женщины и дети. Нас всех ждёт воплощённый ужас, брат. Самый настоящий кошмар, по сравнению с которым, даже чистилище базы Коллекционеров, покажется мирным, пасторальным пейзажем.
— Наша задача не штурмовать Кхар’Шан, а тихо придти и не менее тихо уйти оттуда. В идеале, о нас даже не должны узнать. — Сказал Найлус.
— И ты веришь, что у нас получится? — Спросила его подруга и сестра.
— Если кое-кто не будет лезть на рожон, то вполне. — Оскалился турианец.
— Кхм-м-м. — Кашлянула, смутившись, девушка. — Ну, в общем-то…
И по помещению прошелестел тихий смех от всех присутствующих.
Посреди мрачных теней.
Женька («Нормандия» SR-32, Кхар’Шан, 27 сентября 2386 г.)
Стою посреди БИЦ, глядя на большую голограмму, а на ней темным провалом раскинулась метрополия батарианцев. Ни огонька, ни просвета внизу. Будто это не самый заселённый мир Гегемонии в прошлом, а захолустная колония.
Система Хорса, встретила нас пустотой. Ни одного корабля, ни одной платформы врага мы не обнаружили, пока медленно крались сюда от ретранслятора. Рядом со мной стоит Ка’Хаирал Балак и генерал мрачен и задумчив. В его чувствах, тоска и боль, которые он пытается безуспешно скрыть. Но, сеть Старика внутри него, не оставляет нам сомнений в его чувствах.
— Где искомый храм, генерал? — Спрашиваю я его.
— Сектор 237 на сетке, рядом со столичным дистриктом.
— Что там, генерал? — Спросил Карл.
— Там старейший на планете храм Тысячеликого, в его подземельях и спрятаны «Колонны силы». — Ответил Балак.
— Их не выставляли на всеобщее обозрение… — Удивилась я, — почему, это ведь церковная реликвия?
— В самом храме была точная с виду копия, оригиналы хранились в храмовом хранилище и никому, кроме служителей к ним доступа не было. — Ответил батарианец.
— Как же вы узнали, где они хранятся? — Спросила я.
— Мой дядя, был верховным служителем этого храма. Он однажды показал мне, где они хранятся. — Ответил Балак.
— Вы же воины, как один из вас попал в другую касту?! Или я вообще ничего не понимаю об устройстве вашего общества! — Опешил Найлус.
— Мой дядя был очень странный… Он был настолько странен, что его не понимал ни кто из семьи, но, несмотря на это, сила его воли и убеждения была настолько сильна, что он смог уйти в другую касту и достичь в ней максимальных высот. Сейчас я вспомнил, что он мне говорил, когда водил смотреть на колонны. Рассказывал, что в один из дней в накатывающем на нас всех ужасающем будущем. Они могут стать для всех нас ключом к спасению. — Тихо ответил генерал. — Сейчас, я сильно подозреваю, что он был подобен вам, Спектр. — Посмотрел на меня долгим, задумчивым взглядом, своих четырёх, тёмно-серых до черноты глаз. — Только сейчас, я начинаю догадываться, как он умудрялся манипулировать другими. Иногда складывалось ощущение, что он видит тебя насквозь, заглядывая в самые отдалённые и глубинные уголки твоей души. Его, как настоятеля сильно боялись и не менее сильно любили, коротким разговором, он мог утешить самого отчаявшегося, самого павшего духом…
— Удивительно! — Отвечаю я. — Что с ним стало?
— Я не знаю… С тех пор, как меня объявили отступником и предателем, я утратил контакт с семьёй. — Глухо сказал генерал.
— В указанном квадрате пусто и тихо. — Прервал нашу беседу доклад Шутника. — Каковы приказы, командир?
— Сажай корабль, Джефф. Генерал Балак, укажите пилоту, где лучше приземлиться. — Командую я, — Боевая группа, жду вас всех в ангаре. Идут только те, у кого в броне есть модуль маскировки. Нам здесь не нужно ни с кем воевать, нам нужно пройти в храм, забрать артефакты и уйти обратно. Всем всё ясно?
— Так точно! — Дружно донеслось из гарнитуры.
— Гор’Бе, на тебе орбита, присмотри за округой, чтобы кто-нибудь не свалился нам как снег на голову.
— Понял тебя, Лиса, есть контроль орбиты. — Ответил напарник.
Я же встаю за спиной у Балака и смотрю, как подо мной проносится бело-голубая, освещённая сторона планеты. Наша же цель, сейчас во тьме, только что наступившей ночи.
Тьма, мглистая тьма и тишина, липкая, словно патока окружала нас. Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулась холмистая равнина, из которой уродливыми загогулинами торчали обугленные пни. Вместо предместий столичного мегаполиса, раскинулись руины, засыпанные пеплом. И лишь холмы показывали нам, где когда-то стояли дома.
Медленно идём, окружённые плёнкой маскирующего поля и лишь лёгкие облачка невесомой пыли из-под наших ног, которые уносит ветер, могут указать случайному наблюдателю, что здесь кто-то есть. Но, вокруг тишина и пустота, нет никого и, на многие сотни метров вокруг нет никакого движения. Лишь несущиеся по небу тёмные громады облаков, да попискивание системы оповещения о радиационном заражении местности, разнообразят окружающий унылый пейзаж.
— Генерал, что тут произошло? Почему такой высокий уровень радиации? — Спросил Балака Карл.
— Я подозреваю, что по столице нанесли термоядерный удар. — Ответил батарианец. — И мне кажется, что бомбили не только столицу… И, не один раз…
— Внимание! — Сказал Найлус, идущий с двумя батарианцами в авангарде. Все замерли, присев на корточки и укрывшись за каменными обломками каких-то зданий.
Вижу фигуру брата, подсвеченную тактической системой. Он влез на кучу щебня бывшую когда-то домом, и оглядывает окрестности в тактический монокуляр, подключенный к экрану его шлема.
— На два часа дистанция один и пять, наблюдаю группу противника, в составе «твари» и десятка хасков. Вектор движения, на северо-северо-запад. Скорость, три-пять километров в час. Через десять минут, враг уйдет из зоны операции. — Доложил брат. Оглядывая панораму руин, вдали, почти на пределе видимости маячили тоже изрядно разрушенные башни делового квартала столицы Гегемонии, и что происходит там, мы просто не знали. В этих полуобвалившихся каменных нагромождениях, можно было спрятать всё что угодно. И хорошо, что нам туда не нужно, наша цель гораздо ближе.
«Нормандия» спрятана в километре отсюда, в руинах чего-то похожего на стадион.
— Понятно. Группа, ждём… — Говорю я, усаживаясь на лежащую рядом железобетонную балку. Рядом уселась Ли, моя верная азари уговорила Адамса имплантировать себе в броню модуль маскировки, дабы не отпускать меня больше одну в миссии. Мои эскапады на Тучанке, стоили моей Звёздочке слишком много нервов, и она теперь официально присматривает за мной. Чтобы меня в очередной раз не занесло…
— В зоне чисто. — Говорит брат, и авангард снова идет вперёд. Туда, куда нам указал генерал Балак. Где-то через пару сотен метров, должен быть вход, в комплекс тоннелей, ведущий к подземельям храмового комплекса.
До входа дошли без происшествий, но чтобы попасть в тоннели пришлось повозиться, так как люк оказался завален обломками и мусором. Мы с Лиарой, на пару убрали крупные обломки, а мусор аккуратно разгребли ребята генерала. Балак вскрыл люк, и мы один за другим спустились в тоннель, генерал ушёл с поверхности последним, накрыв перед уходом, люк куском какого-то плоского многослойного пластика вытащенного из обломков.
Двигаясь по тёмным тоннелям, чутко вслушивались в окружающее. Всё-таки нас почти два десятка и шум мы создаём, хоть и небольшой.
После часа продвижения, всё глубже и глубже вниз. Минуя диафрагмы люков и несколько мощных, как будто противоатомных шлюзов. Входим в странное подземелье, по его стенам идут удивительно красивые, разноцветные барельефы. Изображающие жизнь батарианцев и что удивительно, на них нет ни одного намёка на разделение их общества. Здесь, на общих картинах все касты вперемешку. Рядом идут и военные и рабочие и крестьяне, ну насколько можно судить по барельефу.