— А как же Лиара? — Тихо шепнула Женька.
— Она одна из нас, и примет наши традиции, уже приняла в отличие от тебя. Это её судьба, как и твоя. Ты сама приняла суть, принимай и всё что ей сопутствует. И Лиара прекрасно знает эту часть жизни турианских кланов. Так что…
— Она, похоже, большая турианка, чем я. — Тихо сказала Шепард, прижимаясь к Наинэ и ведя губами по шее турианки.
И Наин тихо рассмеялась, стягивая с сестры футболку. — Мы, одно целое в Доме нашем, сестрёнка. Мы и есть Иерархия…
Женька («Цитадель» 11 мая 2387 г. Утро.)
Лежу, глядя в потолок своей спальни на Цитадели. Рядом прижалась сестрёнка, грея мой бок своим горячим телом. Я же просто прокручиваю в голове то, что узнала во время полного ментального контакта с нею. С моей любимой турианкой, которая в итоге стала мне почти настолько же близкой, как и Лиара. И всё произошедшее несколько минут назад, на самом деле инициатива моей любимой азари, а сестра лишь поддержала её. Устроив мне сеанс своеобразной терапии.
Надо сказать, что после боя на Омеге во мне что-то будто бы перегорело. И, несмотря на все усилия моей возлюбленной и родных. Я чем дальше, тем больше погружалась в состояние этакой холодной отрешённости, в которой меня почти ничего не трогало. Всё будто бы подёрнулось пеплом, и я взирала на мир с этакой отстранённостью древнего старца. Все мои попытки показать близким, что это не так рассыпались прахом, любящие меня разумные раскусывали мою игру легко. Но, всё равно, не оставили надежду вернуть меня прежнюю, а я сама… Даже не могла себе, себе самой до последнего момента ответить хочу я этого или нет?
Чудовищная боль, сначала от потери Наин и Ису, а потом от отката, словно выжгла меня изнутри. Испепелила все мои чувства, оставив после себя лишь серый пепел.
Я как могла сопротивлялась этому. Ли, моя милая Лиара, бросила на это всю силу собственных чувств, но всё было тщетно. Чем дальше, тем больше я уходила в пучину холодного созерцания, в которой меня не особенно и волновало происходящее вокруг.
А сейчас, прижимаясь к горячему боку любящей меня турианки, внезапно осознала. Что от отрешённости не осталось и следа. Пламя любви Наинэ растопило холод в моей душе, вернув окружающему яркие краски.
Как же на самом деле мудры были женщины Иерархии в древности. Ещё тогда, они придумали и реализовали механизм защиты своих сестёр от нервных потрясений. И большие семьи турианцев, буквально сплотились вокруг своих матерей и сестёр.
Надо сказать, что у гребешков полигамия цвела пышным цветом на протяжении всей их долгой истории, до сих пор семьи, в которых было две, а то и три жены у одного мужа, были нормой. И в те моменты, когда глава семьи по тем или иным причинам отсутствовал долго, внутри женского коллектива, царила атмосфера весьма далёкая от моральных норм Альянса систем человечества. Мало того, считалось абсолютно нормальным, когда даже в обычных семьях, в которых мужчины улетали куда-то надолго, близкие родственницы семьи женского пола, всячески поддерживали оставшуюся в вынужденном одиночестве молодую женщину. И сексуальные контакты, в среде молодых женщин рода и семьи не просто не осуждались, а всячески поощрялись. Так как считалось, что это сильно укрепляет семейные узы.
И мало того, если молодая женщина рода или семьи становилась вдовой, то принять её в семью родственников в качестве ещё одной жены, поощрялось всемерно. И когда погиб папа Миша, лишь, не проработка этого в законодательной базе Альянса систем, а в особенности СССР, помешала папке Дакару, забрать мамочку Даян в свой дом. Но, из воспоминаний сестры, мне становилось ясно, что отношения моих матерей очень далеки от платонических, очень далеки… В те нечастые визиты Даян на Мендуар, Каади делала просто всё возможное и невозможное, чтобы её сестра, обрела дома всю возможную любовь, которую ей могла отдать сестра. Я это заметила, но просто не придала этому значения, поскольку просто утонула в чувствах всех моих близких. Папка в отношения Каади и Даян не лез, дабы не провоцировать лишних и ненужных слухов и сплетен. Хотя, если бы мы жили на любой из колоний турианцев, обе мои матери согревали его постель и, это считалось бы правильным и Дакара бы всячески поощряли за подобный подход.
Вот и здесь, во время слияния с Наин я поняла всю подоплёку действий моей сестры. И мало того, её в этом поддержал не только Гаррус, но и все мои братья без исключения. А Лиара ещё и тщательно проинструктировала по поводу моих предпочтений и их задумка полностью удалась.
Истовый огонь чувств любящей меня девушки турианки, разбил в пыль и развеял по ветру мою отрешённость. Вернув мне всю яркость восприятия…
— О чём ты думаешь? — Шепнула Наин, нежно куснув меня за шею.
— О том. Что мне слишком сильно везёт на близких. Я просто в недоумении… Как?! Вот как? Мои родные и любимые, готовы на весьма неординарные поступки ради меня. Ты, и Лиара и мои братья… Друзья, вы все готовы вложиться до предела и часто далеко за пределом, и всё ради меня? — Ответила я.
— Ты этого заслуживаешь. — Отвечает сестрёнка, поглаживая меня руками. — Заслуживаешь…
— Нинка!
— Что Нинка? Скажи, как ты себя чувствуешь? — Спросила та.
— Хорошо. Ты, ты вернула мне яркость бытия. Сначала вернулось ускорение, а потом ты вернула мне меня саму. Только вот, что же мы наделали, Нин? И ведь я даже не сопротивлялась, совсем…
Турианка тихо фыркнула: — Лучше муки совести, чем пучина равнодушия. Лиара видела, что не в силах вытащить тебя из этого и обратилась ко мне. Да что я тебе рассказываю-то, ты сама всё видела и слышала…
— Засранки… Опять всё решили за моей спиной.
— Тебя это всё мало волновало, я сильно удивилась сегодня утром, когда ты начала проявлять хоть какие-то эмоции и решила, что время подходящее. И вот результат, ты снова походишь на человека, а не на застывшую в холодной отрешённости куклу. — Сестра вывернулась из моих объятий, встала, потянувшись и изогнувшись словно кошка. Выставив на моё обозрение все свои прелести, хотя, что уж теперь, после случившегося-то.
Отошла к шкафу с одеждой и, порывшись в нём, кинула в меня шортами и майкой. — Вставай, одевайся и иди в спортзал. Я туда сейчас приду…
— А зачем? — Ответила я, взяв в руки майку.
— Хватит отлёживаться, пора и форму восстанавливать. Идём, я слегка выбью из тебя пыль. — Ответила Наин.
— Ещё посмотрим, кто из кого будет пыль выбивать. — Шепчу я сестре в спину. Но она слышит и тихо смеясь скрывается за дверью.
Днём.
Обливаясь потом, делаю гимнастику. Сил ещё мало и меня периодически заносит. На мои занятия больше похожие на мучения, с тоской смотрит сидящий в кресле Ису.
— Что ты скис? — Спрашиваю я его, обернувшись.
— Уж не знаю, что с тобой Нинка сделала, но ты снова на человека стала похожа. А я… — И друг поднял руки, глядя на свои ладони.
— А что ты? Похоже, как и я, просто утратил в себя веру, ну-ка!.. — И я подхожу к сидящему другу. Присаживаюсь перед ним на корточки. Беру его могучие, широкие ладони в свои и тяну на себя. — Вставай Дроу, вставай, могучий воин. Или ты собрался как Илья Муромец тридцать три года сидеть?
Масай рассмеялся, покачал головой. — Я боюсь, боюсь, что опять упаду и буду лежать тут, словно куча тряпья, скрипя зубами от бессилия.
— Война не закончена, а прошлая наша миссия дороговато нам встала. Но, это же, не повод опускать руки. Я вон опустила и только экстраординарные меры моей сестры заставили меня очухаться. Так и ты, хватит сидеть, Иесуа, хватит, вставай — давай. Вставай и пошли! — И с силой вытягиваю его из кресла, помогая себе биотикой.
Отпускаю его и, он застывает стоя, смотрит на меня с отчаяньем в чувствах. Держа его за руки, пячусь назад, он зажмуривается и делает шаг за мною. Покачнулся, но ноги держали его. Открыл глаза, полыхнув надеждой, я пячусь дальше и он ещё неуверенно, но всё с большим изумлением шагает вслед. Так и ходим по тренажёрке кругами, пока он не встаёт, прижавшись ко мне.
— Неужели! Неужели у меня получится?! — Прошептал друг. А от дверей раздались хлопки ладоней. Поворачиваем головы и видим стоящую у входа турианку.