Вместе они представляли собой отвратительное зрелище – рыцарь, облаченный в броню фанатизма и жестокости, и его призрачный спутник со скованной душой. Вексендер готов сразиться с ними, даже если это будет стоить ему жизни. Он всегда был готов, потому что тот, кто забирает жизнь, не боится смерти.
Вексендер, не теряя ни минуты, решил атаковать первым. Он скользил между деревьев, как тень, рожденная самой ночью. Его алые глаза сверкали в темноте, наблюдая за паладином и его призрачным спутником. Редкий лунный свет, пробивавшийся сквозь листву, отражался от серебряного меча воина, заставляя вампира щуриться.
— Как забавно, — усмехнулся он, облизывая клыки.
Паладин не знал, с кем связался. Вексендер не зря был правой рукой короля и защитником его семьи многие столетия. Он обладал редким опытом ведения боя, был необычайно быстр и хитер. С тех пор, как земли вампиров подчинил себе Орден Дравока, он изучал своих врагов и знал, что победить их один на один вполне возможно. Паладины черпают силу из нагвалей, которые привязаны к их зачарованным кольцам. Убьешь нагваля и паладин станет восприимчив к способностям Скитальца.
Призрачный лис, существо из иного мира, внезапно разделился на три полупрозрачных копии, окружив Вексендера. Три пары голубых глаз вспыхнули, и вампир почувствовал ледяное покалывание — духи пытались заморозить его кровь. И, что больше всего неприятно поразило Скитальца, – у них это получалось на удивление быстро. Но Вексендер лишь рассмеялся, резко взмахнув рукой. Темная энергия разорвала призрачные формы, оставив лишь одного истинного лиса, отброшенного назад.
— Старые трюки против старого вампира? — прошипел он, внезапно оказавшись перед паладином. Их клинки встретились в искрах — серебряный меч против черного кинжала, выкованного в глубинах самой преисподней. Вексендер чувствовал жгучий свет, исходящий от оружия врага, но его движения были стремительны, как выпады змеи. Он нанес пять ударов за мгновение, но паладин, хоть и увернулся, успел ответить.
Серебряный клинок скользнул по руке вампира, разрывая рукав плаща, и Вексендер впервые за века вскрикнул от боли. Рана дымилась, отказываясь затягиваться. Эти проклятые мечи, с наложенной на них аурой от нечести оставляли почти незаживающие раны, поэтому надо быть очень осторожным!
Но это лишь раззадорило хищника.
— Ты — труп, — прошипел Вексендер, отступая.
— Не больше, чем ты! – выкрикнул паладин, наступая с яростной силой.
Воин оступился, споткнувшись о крупный корень дерева, вырванный из земли силой Вексендера, и на мгновение опустил меч. Вампир уже был в воздухе, падая сверху, как ястреб. Их схватка превратилась в смертельный танец — вспышки серебра, клубы тьмы, призрачные всплески лиса.
Скиталец начал передвигаться с огромной скоростью, атакуя паладина со всех сторон, но треклятый призрачный лис снова разделился натрое и кровь вампира начала стремительно замерзать, замедляя его действия.
Скиталец отлично знал, что затягивать бой нельзя, он давно не питался и сил ему может попросту не хватить. Тогда он предпринял последнюю скоростную попытку, пока кровь еще двигалась в жилах, поддел кинжалом шлем паладина и откинул его далеко в темноту.
Когда паладин опешил от неожиданности и резко отмахнулся в пустоту мечом, Скиталец увернулся и, вывернув руку паладина, сбросил латную перчатку прочь, обнажая белую кожу.
Вексендер совершил точное действие, немедленно сдернув с пальца паладина защитное кольцо, и, разогнавшись вопреки чарам сдерживающего его нагваля, сломал кольцо о твердый камень неподалеку.
Тело лиса вспыхнуло фантомным пламенем, и он растворился во тьме, продолжая озлобленно клацать зубами.
Враг вскрикнул от злости.
Теперь паладину осталось недолго. Вексендер в мгновение ока оказался возле его лица. Паладин уставился в его страшные глаза, погружаясь в транс.
Внезапно на паладина нашло ведение — древняя магия вампира: земля вокруг него потемнела, стала липкой, как смола. Тени ожили, обвивая ноги воина, паладин принялся кричать от страха и ужаса, вызывая своими криками довольную гримасу на лице Скитальца.
Вексендер чувствовал, как силы покидают его, но улыбка не сходила с его лица. Он с удовольствием наблюдал, как паладин сражается с видением, существующим лишь в его голове.
Когда клыки вампира вонзились в шею, мир сузился до биения одной — единственной жилы. Его кровь — горячая, насыщенная магией святости – поначалу обожгла горло сладчайшим пламенем. Он чувствовал, как жизнь врага перетекает в него, а силы растут с каждым глотком. Пальцы побежденного паладина судорожно впились в плечи Вексендера — сначала в отчаянной попытке оттолкнуть, потом просто чтобы не упасть.