Это было странно. Пугающе. Но и… притягательно. Я почувствовала, как мои пальцы непроизвольно сжимаются на его плечах, как учащается мое дыхание.
Что это? Почему я это чувствую? Почему меня так тянет к нему?
Страх и любопытство переплелись во мне, создавая причудливый узор. Я отстранилась, испуганно глядя на Амадея. В его глазах читалось недоумение и…
Он снова обнял меня крепко, прижимая к себе так, что я чувствовала каждый изгиб его тела. Его руки были сильными и надежными, и в этот момент я ощутила себя особенной…
Закат догорал, и мир погружался в сумерки. Но для меня сейчас существовал только Амадей. Только его объятия. Только его поцелуи... И мое неистово бьющееся сердце.
Пришло время возвращаться. Он привел меня обратно в яблоневый сад, где мы и расстались. Когда он ушел, я стояла словно под гипнозом и не могла пошевелиться. Я — особенная для него. Сознание пронзило жало неведомой истины, что свернулась там гадючьим клубком, отравляя всякую попытку здраво мыслить, словно наложив ментальный барьер.
Сегодня всю ночь празднуют день рождения одного из графов, лорд и леди Гастинг тоже отсутствуют, поэтому прислуга уже спит.
Я вернулась в свою небольшую комнату, отведенную мне Кирой, в которой крепко спали Патрис и Эдна. Я легла в кровать и не могла сомкнуть глаз. Не знаю, сколько часов я пролежала, разглядывая ночное звездное небо. Пошел дождь — крупные капли стучали по крыше, напевая прекрасную и одновременно грустную для меня музыку.
В коридоре послышался шум и уверенные шаги. Дверь отворилась и в комнату вошли привратник и сэр Брайтон — управляющий дома лорда. Патрис и Эдна сразу же проснулись с удивлением уставившись на незваных гостей.
— Прошу прощения, что побеспокоили в столь поздний час, но из покоев леди Лемиры пропали драгоценные украшения. Мы должны осмотреть комнату.
— Нам не дозволено посещать ее покои, — спокойно ответила я, — вам следует искать не здесь.
— А вам не следует указывать, что мне делать, — грубо ответил мне Брайтон, сверкая недобрым блеском глаз.
Мы втроем встали возле входа, позволяя мужчинам вытряхивать матрасы и подушки. Брайтон открыл мою тумбу и внезапно вытащил украшения леди Лемиры: несколько подвесок и колец…
Сердце отчаянно забилось, а разум отказывался принимать тот факт, что все сочтут меня воровкой…
Глава 9. Вексендер. Я иду за тобой
Вексендер обыскал город, на который указал Базальт, но никаких следов или упоминаний о приюте не нашел. Ни в одной таверне никто не узнавал знамя, вышитое на платке.
Скиталец отправился через болота к следующему городу, паладинов становится все больше и обходить их посты окольными путями не всегда безопасно. Топи, ночные твари, охотники и черт знает, что еще могло скрываться в лесах. Но, пока Вексендер сыт, ни одна тварь не могла остановить его.
Топь чавкала под ногами, оплетая сапоги липкой грязью. В воздухе висел густой туман, пропитанный запахом гнили и сырой земли. Луна, скрытая за плотными облаками, лишь изредка пробивалась сквозь мглу, озаряя зловещие силуэты искривленных стволов.
Вампир привязал коня неподалеку, он всем нутром ощущал опасность и решил сначала проверить путь, чтобы не попасть в засаду.
Вексендер замер за широким дубом, стараясь слиться с темнотой. Впереди, на небольшой поляне, развернулось жестокое сражение. Две огромные волчьи стаи сцепились в смертельной схватке. Их рычание и вой разносились по округе, наполняя ночь ужасом.
Это были не обычные волки. Чумные. Имя говорило само за себя. Много лет назад, когда чума терзала эти земли, болезнь поразила и волков. Но вместо того, чтобы уничтожить их, чума изменила их.
Волки стали больше, сильнее и агрессивнее. Их шерсть покрылась язвами, из которых сочился гной. Глаза налились кровью, а клыки выросли до невероятных размеров. Но самое страшное – они стали переносчиками болезни. Их слюна, кровь, даже шерсть – все было заражено смертельной чумой.
Один укус такого волка — верная смерть для человека. Неизлечимая лихорадка, гнойные язвы, мучительная агония. Даже опытные охотники обходили их стороной.
Сейчас, в этой смертельной схватке, чумные волки сражались за территорию. За право охотиться в этих проклятых землях. Их тела сплетались в клубок ярости и ненависти, и каждый укус, каждый удар лапой был пропитан смертоносным ядом.