— Скоро рассвет! Надо продержаться! — раздался громкий голос одного из наших спасителей. — Держитесь, братья!
Я завороженно наблюдала за битвой, забыв о своем страхе и отчаянии. Впервые за эту долгую ночь я чувствовала, что у нас есть шанс выжить. Паладины – наша надежда, наш свет в этой кромешной тьме. В какой-то момент теней стало больше, паладины вынуждены были разойтись, чтобы отражать неустанные атаки противников.
Вдруг мое внимание привлек один из воинов. Он стоял совсем недалеко от храма, окруженный тенями, но не отступал ни на шаг. Его меч сверкал в воздухе, словно молния, поражая невидимых врагов. Рядом с ним парил его призрачный спутник, сотканный из яркого, почти ослепительного света.
Я видела, как одна из теней попыталась прорваться сквозь его защиту, но паладин отразил удар своим мечом. Тень была вынуждена отступить, шипя от ярости. Затем она предприняла еще одну попытку, но паладин снова оказался на высоте.
Битва продолжалась, и я заметила, как паладин начал уставать. Его движения стали медленнее, а дыхание — тяжелее. Тени же продолжали наступать, окружая его со всех сторон.
Но он не сдался. Он сражался, словно одержимый, словно от этого зависит судьба всего мира! Его призрачный спутник птицей кружил вокруг него, ограждая от зла, распространяя ослепительные волны на несколько метров вокруг. Теням это не нравилось: они шипели, скулили, как волки, и скалились белоснежными зубами, такими острыми, что могли бы разорвать любую плоть.
Внезапно, одна из теней нанесла удар, который паладин не успел отразить. Его броня была пробита, и он упал на колени. Нечто бесформенное, окутанное тьмой, стремительно надвигалось, окружая со всех сторон, чтобы одним сокрушительным ударом оборвать жизнь благородного воина.
Мое сердце замерло.
Призрачная птица налетала и атаковала мрак, который иногда обретал очертания человека… Паладин, воспользовался замешательством врага, поднялся на ноги и нанес ответный удар. Его меч пронзил тень насквозь, и существо с пронзительным визгом упало на землю.
Паладин присел рядом с побежденным врагом, чтобы отдышаться. И тут со стороны забора, в черном, как сама ночь, плаще надвигался Он.
Силуэт темнее самой ночи, бледное лицо и неестественно яркие бронзовые глаза выдавали в нем нечто потустороннее.
Его волосы были из черного шелка, ниспадающего до плеч волнами, которые, казалось, впитали всю горечь ночи. Лунные лучи играли в его волосах полосами цвета индиго, будто сумерки сами по себе были вплетены в его пряди. Его лицо — скульптура мрамора, созданная жестоким богом. Угловатые скулы искусно вырезаны под алебастровой кожей, бледной как лилии в склепе, а острый подбородок выдавал аристократичный род. Шрам, тонкий и едва отливающий серебром, пересекал левую щеку, добавляя его безупречному облику настораживающее несовершенство. Его губы, в ярком контрасте, ало-красные и полные, слегка приоткрылись, обнажая страшные длинные клыки.
Черные, как смоль, зрачки, окаймленные золотым пламенем преисподней, горели яростью. В них не было тепла, только холод древнего зла, пережившего сами звезды.
Жесткий воротник плаща с изображением змеиных колец, был настолько искусно вышит, что казалось, они извиваются. Черный плащ струился волнами к его ногам, обнажая сатиновый лен кружевных рукавов под ним. Край плаща потрепан веками, но серебряная застежка на его горловине, оскаленная волчья морда, зияла озлобленной гордостью. Штаны второй кожей облегали его ноги, а высокие сапоги издавали тихий треск при каждом шаге. Казалось, даже луна, окаймленная тучами, не могла отвести взгляд от совершенного сына ночи.
Воздух вибрировал от его присутствия и опасность ощущалась в каждом продуманном движении незнакомца. Я сделала шаг вперед, и мое сердце забилось чаще. Чужак слегка наклонил голову — движение дикое, но благородное — и плащ шевельнулся, обнажив кинжал на его бедре: рукоять черная как обсидиан, с нанесенными пылающими символами на лезвии. Длинные пальцы элегантно коснулись ее, и мгновенно занесенная над головой паладина рука с силой пронзила доспехи воина. Кровь брызнула на зеленую траву… Я отшатнулась от окна.
У меня не получилось закричать, предупредить нашего защитника, голос покинул меня от завораживающего действа.
Не успела я моргнуть, как незнакомец оказался перед окном часовни и пристально, не моргая, всматривался в мои испуганные глаза.
— Мирабелла…