– Эвиона, поднимайся немедленно! Ты сегодня извести меня решила. Убери за собой. Быстро! – она перевела взгляд на других девушек. – Нечего здесь стоять.
Я медленно поднялась, отряхивая остатки пищи с юбки.
– Случайно вышло… – я подумала, что должна что-то ответить, потому что взгляд у настоятельницы был вовсе не божеский.
– Эвиона, сегодня ты помогаешь в лазарете сестре Розе, - со вздохом произнесла она, поправляя свой чепец.
– Но я боюсь крови, только не туда! – запаниковала я.
– Я бессильна, дорогая. В лазарете катастрофически не хватает рук, - она сделала несчастное выражение лица и отправилась на кухню.
Как глупо вышло. Надо было смотреть под ноги! Но я никак не ожидала ничего подобного от Патрисы. Да, мы не дружим, но совершить подобное – в голове не укладывается…
Роса еще не успела испариться с лепестков роз, когда я пересекала внутренний двор, направляясь в лазарет. В одном из дворов парни занимались фехтованием. Невольно я засмотрелась и замерла, притаившись в тени. Воздух был наполнен звоном стали, хрустом гравия под сапогами и терпким ароматом пота, смешанным с запахом кожаных рукоятей. Несколько пар фехтовальщиков двигались в ритме, который напоминал мне странный танец - то плавный, то резкий, то почти невесомый.
Но мой взгляд невольно цеплялся за одного – Амадея. Высокий, с фигурой, выточенной будто из темного мрамора. Широкие плечи под тонкой белой рубашкой, пропитанной потом и прилипшей к телу, выдавали силу, скрытую под этой кажущейся легкостью.
Каждый его выпад был подобен молнии – стремительный, точный, смертоносный. Рапира в его руке казалась продолжением тела, живым существом, которое извивалось и сверкало в последних лучах солнца.
Я не могла отвести взгляд, хотя прекрасно осознавала, что мне пора торопиться, меня ждут. Но, пусть на меня лучше накричат, накажут и заставят завтра весь день читать псалмы на латыни, но я не оторву от него взгляд!
Я затаила дыхание, когда он начал демонстрацию сложного приема. Тело Амадея изогнулось, затем последовал стремительный бросок вперед. Рапира описала в воздухе сложную восьмерку, сверкнув, как серебряная змея. Его противник едва успел парировать удар, но Амадей сделал изящный пируэт, от которого рубашка взметнулась, обнажив полоску загорелого живота с четко очерченными мышцами.
Ветер донес до меня его голос – низкий, с хрипотцой, когда Амадей что-то объяснял своему другу в перерыве. Каждое слово сопровождалось выразительным жестом свободной руки, пальцы которой были в мозолях от постоянных тренировок.
Я мечтала оказаться на его месте – чувствовать тяжесть рапиры в руке, свист рассекаемого воздуха, адреналин в крови. Но больше всего – чтобы он смотрел на меня так же внимательно, как сейчас следил за движениями своего противника. Чтобы его сильные руки поправляли мою стойку, а голос шептал на ухо советы...
Амадей сделал стремительный финальный выпад. Рапира остановилась в сантиметре от горла противника, дрожа от напряжения, как внезапно один из парней заметил меня…
Визуалы
Главная героиня.
Вексендер.
Амадей.
Глава 3. Лазарет.
- Эй, кто это там? Выходи! – крикнул один из парней, по-моему, его зовут Крэйв.
Внезапно Амадей обернулся и, узнав меня, уверенной походкой начал приближаться. Он все еще в тренировочной рубашке, влажной от утренних упражнений. Солнце играло на его скулах, подчеркивая благородный профиль.
Он принадлежит к очень влиятельной набожной семье, но я его знаю, как бунтаря. Он всегда старается быть лучше всех во всем, даже если ему за это попадет. И, конечно, же фехтование - его страсть. Я бы часами наблюдала за его тренировками.
— Эвиона! — его голос, обычно такой уверенный, сейчас звучал почти радостно. Он сделал еще несколько стремительных шагов мне навстречу, и я заметила, как его глаза — те самые серые озера с золотистыми искорками — вспыхнули при виде меня. — Какое приятное утреннее видение.
Я почувствовала, как тепло разливается по щекам, и опустила взгляд на корзинку с травами в своих руках.
— Вы слишком любезны, господин Амадей. Я не ожидала встретить вас здесь в такой ранний час.
Он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучистые морщинки. Ветер едва шевелил его короткие черные волосы.