На лице Мирославы ясно выразились ужас, недоверие и еще что-то. Видимо, именно так смотрели на привидения, проплывающие под потолком старинных замков. Мира не двигалась. Она была сама неподвижность. Да, неподвижность и полнейший шок. Она была растеряна. Она была абсолютно выбита из колеи.
- ЧТО?! Вы, о чем князь?! - Мира чувствовала, как образовалась черная дыра, готовая втянуть ее в свою ненасытную пасть.
- Разве я говорю на непонятном вам языке?
Мира заметила, как упругая венка на его сжатом кулаке начала пульсировать сильнее, проступая темным жгутом на бледной коже. Значит, все плохо. Что ж, она всегда чувствовала неизбежность мрачного завершения своего бесцельного существования, и вот теперь это ощущение обрело смысл. Она уже начала понимать - жизнь врежет тебе по зубам именно в тот момент, когда ты начинаешь расслабляться и твоя защита ослабевает. Жизни, это, похоже, нравится.
- Оденьтесь и я отведу вас к королю.
- Этого не может быть!
- Чего именно?
- Это чушь! Это невозможно.
- С вас сейчас свалится халат.
Она гордо откинула голову назад, водопад темных локонов рассыпался по спине и вдоль лица. Мира тяжело задышала, когда до нее начали доходить его слова.
- Это просто невозможно! Я не желаю выходить за него замуж!
- И почему же это невозможно? Ваш «летун» обретя крылья изъявил желание на вас жениться и сделать своей королевой. Король счастлив и дал свое согласие. Разве вы не стремились к этому?
Мира медленно открыла рот. Теперь она смотрела на князя, как на нечто ползающее и ядовитое, а также, несомненно, отвратительное.
- Я не преследовала такие цели. Это решение принял сам Риар, - в ее душе бушевала буря и стоило большого труда сдержаться.
- Вы получите все земли, титул и замок, когда обвенчаетесь с ним. Таково условие Его Величества. И поторопитесь, пора предстать перед королем.
- Вы сказали мне, что если Риар присягнет королю, то мне вернут всё! И при чем здесь венчание?! - Мира готова была заорать.
- Вы - главное условие в сделке отступника, - жестко сказал князь. - И король все обдумав пришел к выводу, что это отличное решение его проблем, так же он посчитал, впрочем, как и мы все, что именно вы надоумили парня на это.
- Но это не так! - вскричала Мира. - Вы на самом деле так думаете обо мне?!
Князь немного помолчал прежде чем ответить.
- Признаться – да, подумал. Но для вас это и правда прекрасный выход. Вы получаете не только земли, титул, замок, но и статус Королевы Андонезии. У вас будет свобода.
- Это не свобода, - процедила Мира. Ей вдруг показалось, что перед ней пропасть и сейчас она балансируют на грани, готовая полететь вниз. В горле едва не заклокотал нервный смех, но обошлось. - Я никогда не была наивной барышней, мечтающей о романтике, но все же отношения, построенные на холодном расчете были бы для меня… Словом, это слишком.
- Можно подумать, вас продают в рабство.
- Спасибо за моральную поддержку. Вы всегда найдете доброе слово, а главное - к месту.
- И чем вас не устраивает Риар Риэр’Дэн? Он молод, хорош собой, целеустремлен, умен и влюблен в вас.
На мгновение Миру пронзила боль, - Умоляю князь, скажите, что вы пошутили иначе я подумаю, что вы склоняете меня к этому браку.
Его взгляд был слишком серьезен, чтобы это можно было расценивать как шутку. Мира пыталась держать себя в руках. Но… это давалось с огромнейшим трудом.
Затем, внезапно развернувшись, князь ударил кулаком в стену - это был короткий, рассчитанный удар, контролируемый выход ярости. Кусочки штукатурки налипли на его кулак – на месте удара образовалась дыра – князь пробил штукатурку до самого кирпича. И когда их глаза встретились, Мира вскрикнула. Темные, бездонные дыры уставились на нее, и в этих черных провалах отражалась перепуганная она. Его взгляд скользнул по ней, огладил ее фигуру, потом – очень медленно – сфокусировался на ее лице. И она увидела, как в их черной глубине что-то вспыхнуло. Эта вспышка пронзила ее подобно пуле, выпущенной снайпером. Такое происходило дважды.
В первый раз, как и сейчас, им владела дикая ярость, когда они только увидели друг друга. Пальцы Миры впились в ладони, и она вспомнила, когда во второй раз его глаза загорелись той же страшной яростью. Это было вчера, когда она к нему прикоснулась.