Он словно зверь, который изголодался. Может, он не всегда был таким, но сейчас был. Может быть, очень давно, в начале, он потерял сущность «человека» - если на самом деле он был им в начале. Но он не был им больше. Он был диким.
Поцелуй, что он ей дарил, не предназначался для того, чтобы соблазнить, но имел целью оставить след в женской душе, и это сработало. Он был доминирующим, как и сам мужчина, голодным и требовательным. Он был темной, чарующей тенью, окутавшей ее, и она тонула в нем. От его аромата, от гладкого, влажного скольжения его языка, от его сильных рук, удерживающих ее волосы. И она не смела издать тот самый звук, что вибрировал внутри нее. И то, что они были вынуждены удерживать такой поцелуй в абсолютной тишине, было невыносимо эротичным.
Его горячий язык врывался и отступал в откровенной имитации секса, и она чувствовала, как становится безнадежно влажной, от одного поцелуя. Мужчина заставлял чувствовать женщину так, словно ее пожирали, поглощали, выпивали сладчайшими глотками.
Когда он остановился и провел подушечкой большого пальца по ее припухшим губам, стараясь не задеть когтями, она тихо тяжело дышала, широко раскрыв глаза и не в состоянии сказать ни слова.
Он отбросил волосы с ее лица. Мира ужаснулась, что сама выглядит похожей на зверя. Сейчас не было чувственности в ее взгляде. Она первобытная женщина с крошечным доисторическим мозгом.
В ушах стоял звон. Она хватала воздух ртом и закрыв глаза думала, что он не столько ждет ее слов, сколько хочет видеть ее лицо и боль, что пряталась в глубине ее глаз. Словно ей недостаточно знать, что он недоволен, так надо еще и продемонстрировать это: взглядом, насмешливой улыбкой, больше похожей на оскал, нарочито расслабленной позой, буквально кричащей о том, что она недостаточно сильна перед ним, чтобы быть его противником.
Мира медленно открыла глаза умоляя свое тело не дать ему повода уязвить ее еще больше. Но… она ошибалась. И ее представление о князе в очередной раз перевернулось с ног на голову.
Он был совершенно спокоен. Его уверенный взгляд касался ее глаз. На его лице нет усмешки. Словно и не было этого поцелуя.
- Завтра с утра вы будете представлены королю. У вас есть время собрать вещи, выспаться. Утром я за вами зайду. Через три дня состоится бал в честь дня рождения принцессы, и вы нужны во дворце. Я вас подготовил и ваше время началось леди Мира.
Расправив крылья он взлетел и Мирослава осталась одна. Словно прощаясь, она окинула взглядом прекрасные горы и понимала, что скорее всего она не сможет вот так свободно летать, наслаждаясь одиночеством и тишиной. И прикоснулась к губам, затем резко расправила черные как ночь крылья устремляясь в замок.
***
А на утро, не успев еще подойти в центр комнаты, как вспыхнул контур портала, и Мира в компании мужчин оказалась в следующем помещении. Все, что отличало его от предыдущей комнаты, - странное ощущение, появление которого ей трудно было объяснить. Советник вновь очертил контур портала. Эти переходы начали напоминать Мире замысловатый лабиринт, воплощающий паранойю лорда Ниэ’лэна.
И вновь прямые коридоры, гладкие серые стены, на которых появились сделанные через равные промежутки надписи и знаки. Некоторые из них были не понятны, но Мира догадалась, что они служили указателями направления к тем или иным объектам. Им пришлось еще дважды воспользоваться порталами, прежде чем они оказались во дворце в пустом помещении.
Мужчины повели ее к дверям расписанную символами.
Парадные камзолы князя и лорда выгодно подчеркивали тела обоих, заставляя вездесущую прислугу щуриться от блеска отполированных пряжек ремней и пуговиц, украшавших одеяние. Два стремительных в своей скорости мужчины быстрым шагом буквально пролетели по коридорам дворца, заходя в заветную дверь. Любопытные придворные встречающие на их пути предпочитали не связываться с советником и отступали. Они прекрасно знали какой значительный вес на политической арене и славящимися своим хладнокровием в разрешении дел и непрошибаемой суровостью взглядов имел советник. И когда они оказались в огромном зале Мира замерла, озираясь по сторонам.
Огромный зал был великолепен так и напрашивалось сравнение с Лувром, она ждала, что сейчас спустится по широкой лестнице Король-Солнце.