Князь откинул голову, втягивая воздух. Эта женщина была… волнующей. Не красивой, нет, а именно волнующей. Цепляющей что-то внутри мужского разума. Или тела? Ее внешность оказалась завораживающей, изумительно-неправильной. Кожа - фарфоровая, а в виде истинного альва – мерцающая черная, такого оттенка, что хотелось прикоснуться. А ее раскосые, бархатные глаза, то ли шоколада, то ли спелого каштана были зеркалом ее души. Ее лицо нельзя назвать шаблонно-красивым, но его точно не забудешь, увидев хоть раз. Хотелось разгадать тайну ее притягательности.
И она вызывала в нем желание. То ли своей беззащитностью, которой хотелось воспользоваться, то ли внутренней силой, что тянула испытать на прочность. Испытать всегда. Несмотря на кажущуюся хрупкость, эта женщина была сильна духом. Сильнее многих. Есть внутри нее то, что никогда не даст ей сломаться. Стержень. Огонь. То, что так манит к ней, тянет узнать получше… Ему нравилось, как она хладнокровно принимала сложные решения, с которыми немногие готовы столкнуться. Как она, не колеблясь, действовала в соответствии с этими решениями вопреки их цене, и всякий раз, сталкиваясь с переломным моментом, она находила новый способ собрать себя воедино. Она обладала острым интеллектом и самыми острыми эмоциями, что он видел. Она завораживала его.
Он снова вспомнил ее как истинного альва, ее черное пламя на теле, на лице, ее мерцающую кожу словно на ее тело пролили звездную пыль. Она была прекрасная, сводящая с ума женщина.
Женщина Черного Пламени. Она была единственной, кого он не мог предсказать.
Князь тряхнул головой, прогоняя от себя размышления о леди Мире и о ее необъяснимом притяжении. Что в ней такого, что он забывает собственные принципы?
Пальцы Вершителя сжались на резной спинке стула, оставляя вмятины в дереве. Он снова потряс головой, прогоняя образы и вспомнил ее эмоции, когда вручил ей кулон. Чтобы его изготовить он перечитал большинство трудов именитых магов по созданию этого артефакта. Это была интересная и сложная сторона магии, спору нет, но князя интересовали определенные заклинания. И он создал кулон, который вчера ночью отдал лично в руки королевскому дегустатору. И усмехнулся, князь никак не мог понять почему именно Скорпиуса выбрал как артефакт?! Но именно такой кулон подходил ей.
Азамат Аль’Аир в хорошем расположении духа направился к выходу и распахнул дверь. Яркий утренний свет ворвался внутрь вместе с шумом от присутствия десятков альвов. Широкий двор был заполнен множеством повозок, запряженных лошадьми. Новые повозки продолжали въезжать в ворота. Царила суета. Повозки опустошались, лихорадочно, быстро. Среди всего этого действа выделялась фигура командира караульного отряда. Воин странного вида по имени Сильгур, издал грубый и гортанный, практически звериный рев. Он был крупным и мускулистым. Посередине выбритой, а в других местах головы торчали шипами белые волосы, как корона военачальника. В носу висело мифриловое кольцо, в щеках торчали золотые булавки, а вокруг глаз были нарисованы белые круги. Несмотря на подобную вызывающую эксцентричность, с первого взгляда было ясно, насколько силен он. Командир возбужденно размахивал руками и похоже, что он пытался руководить процессом, что-то выкрикивал и даже дал пинка одному из несших огромный мешок.
- Сильгур! - позвал его князь.
- Вершитель! - громко воскликнул он, расплываясь в широком оскале и радостно раскинул руки быстро подойдя к князю. - Как вам спалось?
- Прекрасно! Снились потрясающие сны! - хмыкнул Аль’Аир уже привыкшей к странностям этого верзилы.