- Мы оба мыслили здраво, в отличие от тебя, - поясняю для лишенных оного. Ева любит нарываться на неприятности. Для нее - это самоубийство, и я в этом не участвую, хотя бы в память о Стиве.
- Дам, не будь дьяволом во плоти. Не вынуждай меня считать тебя меркантильным ублюдком, - грузит голос излишним всплеском.
- Мне похуй, Ева. Просто, блядь, испарись из моей жизни, - ей бесполезно, что-то внушать.
- Поставь подпись и я уйду. Навсегда исчезну из твоей жизни. Деньги можешь оставить себе.
Она, ведь, даже в глаза мне не смотрит.
Неужели настолько противно?
Неужели она так меня ненавидит?
Что -то толкает проверить, так ли она безучастна или старательно делает вид.
Что-то.
Пиздец, завуалировал конкретику, никто не догадается, что это помутнение разума и развитая тяга к самоистязанию.
Давлю ее хлестким взглядом. Сжимается, но силу воли не теряет. Ломать не в моих правилах, но придется.
- Деньги? Я покажу, какие деньги меня интересуют. Заодно, ты узнаешь, чего лишила нас обоих, - угрожающе надвигаюсь, тесня белочку к раковине. Она и всхлипнуть не успевает, как разворачиваю к себе спиной и задираю на ней платье, - Мой ответ - нет! Я не поставлю подпись, как бы ты меня не просила. Попрощайся с идей, в самом зародыше.
- Ты жесток, - в отрицании встряхивает волосами. Я в гипнозе слежу, как они у нее по плечам рассыпаются.
- А ты что думала? – усмехаюсь криво, - Заявишься, и я буду в ногах ползать и вымаливать прощение. Мне не за что себя винить, Ева. Я тогда считал, что поступаю правильно, сейчас не изменилось ничего.
Крепко сжимаю в кулаке ее рыжие волосы, чтобы не смела, глаза опускать. Пусть видит, сколько во мне злости перемешанной с боль внутри скопилось. Пусть эту боль на себе прочувствует и поймет, каково это. Делиться впечатлениями не обязательно.
Черти в аду все котлы разожгли с ее легкой руки. Жарят меня на нем, как барбекю, а потом до костей глодают. При этом я еще не сдох и не потерял чувствительность.
Почти не отдаю отчета, своему телу. Расползаюсь взглядом по прозрачному мрамору ее кожи. Мои смуглые руки, как темные пятна покрывают ее ягодицы. В мозгах ноль процентов зарядки. Зато по эмоциям и ощущениям пробиваю допустимую шкалу.
Не в небо, ниже своей бездны падаю и пробиваю дно.
Спускаю по ее ногам полупрозрачное белье. Челюсти сводит спазмом от того, как оно на ней смотрится. Как влитое и оттеняет сочным бардовым цветом ее фарфоровое сияние. Ева подрагивает, словно ее морозит от кафеля. Никаких попыток оттолкнуть или пресечь мои поползновения не совершает.
Второпях расстегиваю штаны. Член уже ломит, настолько он дурной кровью переполнен. Толкаюсь в неподготовленное влагалище. Резь и жжение не только в глазах. Еве неприятно. А мне мало того, что хуево морально, еще и физически дискомфорт.
- Дай..дай мне минуту..- прерывисто шепчет. Оборачивается со слезами на глазах. Ослабляю хватку. На вытянутых руках наваливаюсь сверху. Не двигаюсь. Просто, блядь, внутри нее остаюсь. Больными порывами ебашит по периферии. Не в состоянии как-то дернуться, либо же отойти и прекратить.
Чувствую ее губы сухие и горячие. Восполены, и по симптомам, нас одной и той же смертельной и неизлечимой болезнью изнутри рушит.
Убиственно – нежный поцелуй. Она целует. Я лишь покрываю Еву сверху, вязкая смазка растекается по члену. Шелковые стенки влагалища пульсируют.
Я снова теряю себя в ней. Практически полностью.
Люби меня, Дам. Люби…
Флешбеком выносит в ту параллель, где нас больше нет.
Там я любил.
В настоящем мы воздух и не существуем.
Задерживаю дыхание. Отталкиваюсь от Евы на пике агонизирующего импульса. Рву поцелуй и впускаю в себя свирепую бурю. Она доводит процесс самоликвидации до конца.
Кратко – я раздроблен в хлам.
Убит. Обесточен и отключен от системы питания.
Ухожу не оглядываясь. Возвращаюсь к столику, будучи уверенным, что Юли там нет. Намеренно неторопливо двигаюсь, выкраивая себе возможность остыть. Про внутренний резерв, даже не заикаюсь. Выравниваю надсадное дыхание.
Девушка сидит на месте, так ничего и не заказав.