- Да, - выплескиваю губами сухой и сжатый звук.
Прежде чем раскручиваю спираль подозрений, он протягивает мне визитку. Неосознанно беру, немного оторопев от неожиданности.
Читаю черную карточку с белыми буквами.
« С возвращением, Бельчонок. Очень тебя прошу, не задерживайся надолго в Москве. Д.В.»
Дамир?!
Это от него?
Еще раз вглядываюсь, и сомнения отпадают. Здесь и подписи не нужно, Бельчонком называл меня только он.
Это подло, безжалостно с его стороны! Он прекрасно знает, как я отношусь к лилиям и что с ними связано. Оба шрама, у меня над лопатками, начинают болезненно ныть и зудеть. Сначала хочу прислониться спиной к прохладной стене.
Передумав, отворачиваюсь.
Третий. Четвертый..
Считаю этажи и секунды.
На промежутке между шестым и седьмым, мужчина толкает меня лицом в твердое полотно, вдавив тяжелую ручищу в затылок. Ахнуть не успеваю, и вдохнуть, как он нажимает кнопку «стоп», мгновенно затормозив лифт. Он дернувшись, застывает.
В руках напавшего нож. Углом потрясенного зрения, вычленяю его блеск. Охотничья рукоять выполнена из дерева, на ней черные полосы.
Лезвие распарывает на мне платье до пояса. Утыкается острым концом в область уже давно заживших рубцов и рассекает. Режет по коже один раз, затем второй. С хирургической точностью.
Я настолько немею, что боли не ощущаю. Не чувствую жжения в месте неглубоких надсечек. Залпом глотаю свой кошмар. Слепну в ужасе. С головой ныряю в кому, разбитая параличом и , абсолютно, не шевелюсь.
= 8=
Кровь и Лилия…
Кровь и Лилия…
Кровь и Лилия….
В моем сознании два слова неразрывно связаны. Капли моей крови окропили смятые, но не увядшие лепестки…
Смотря расплывчатым взглядом на них..на эти девственно белые лоскуты, некогда живых цветов, кажется, что им нанесли аналогиные порезы. Изранили тонкую нежную кожу, и сквозь излом на хрупких лепестках, вытекает не бесцветный и прозрачный сок, а кровь.
Цветы умирают - умираю и я.
Кабина лифта приходит в движение. Створки с глухим лязгом схлопываются. Сжимаю пульсирующие дикой болью виски. Сползаю по стеночке вниз, пока не касаюсь ягодицами ледяного пола.
С возвращением, Бельчонок….
Я тебя прошу, не задерживайся…..
В голове не укладывается - мое тело изувечили по заказу Дамира. Он приказал вскрыть мои шрамы, но зачем?
Что хотел показать?
Мое место?
Слабость?
Хотел, что бы я усвоила как ему ненавистна..
Мои шрамы над лопатками Дамир целовал с особой нежностью. Языком касался. Тогда мне казалось, что он пытается их стереть, чтобы на моей коже не осталось и следа от пережитого насилия. Душу он, также, со всей тщательностью латал. После…
После рвал не менее основательно. Мелко, дробно бил по всем болевым точкам. Вынул сердце из груди, а потом холодным взглядом подначивал, забрать из его рук кровоточащий орган.
Я оставила сердце Дамиру на память. Кусок омертвевшей плоти на тот момент был бесполезен. Он прекратил функционировать, как только Вавилов открыл мне одну из своих тайн.
Я не соприкасалась с жестокостью Дама. Грубость его была мне не знакома. Я ее в упор не видела, ослепленная любовью. Знала о ней с его слов.
Кто сможет ранить сильнее всех на свете?
Ответ скрывался ближе, чем я предполагала.
Только тот, кого ты безумно любишь. Безумно не в том понимании, что объем чувства неограничен. Моя любовь – мое проклятье. Безумие.
Все тактильные ощущения в нерушимом анабиозе. Хаос и паника душат. Дыхание вяло течет, я заторможена до такой степени, что пальцев не чувствую. Будто бы в затвердевшем гипсе, обмотанная с ног до макушки ужасом и мучительно - крепкой болью.
Зрачки недвижимы. Застыли и остекленели.
Я до критической точки погрязла в раздирающих ощущениях и….он ушел. Изуродовавший и измучивший меня мужчина ушел. Рассыпав напоследок гадкие цветы у моих ног, и сохраняя безмолвие. Будто, похоронив под ними. Словно, украсив мою могилу, из которой я никак не могу выкарабкаться на поверхность.