- Я лечу на родину, почти двадцать лет не была в России, а ты? Есть у меня подозрения, что здесь замешан мужчина, - щурится, ваяя на лице понимающую улыбку.
- Вы угадали, и этот мужчина мой отец.
Оставляю за кадром, что не будь завещания и некоторых в нем пунктов, я бы на метр не приблизилась ни к Москве, ни к Вавилову. И первое, и второе сулят мне тонны боли. Все кошмары оживут, стоит переступить порог квартиры Рин-рин.
Встреча с Дамиром? Не могу сказать, что со мной будет, когда мы столкнемся лицом к лицу. Мы виделись на похоронах Стива, и вот тогда я чувствовала, что вместе с гробом в землю закапывают мое сердце, вырванное из груди.
- Отец живет в Москве, а ты Англии? Я правильно поняла? – я бы хотела помолчать, но настойчивая дама в светлых одеяниях, совсем другого мнения и настроя.
- Все наоборот. Мой папа недавно умер, до этого жил в Лондоне, а я в России, - высказавшись, ощущаю, как меня это тяготит. Будто ковыряются в свежей ране, чем-то тупым и холодным.
- Господи – боже, прости меня. Вечно дура старая лезу, куда не просят, - всколыхнувшись и заметив, как я сменила окрас до мертвецкой бледности, ободряюще сжимает мои кисти.
- Ничего. Это я виновата. Ввела вас в заблуждение, - улыбнуться бы ей, но губы, словно парализованные, сжимаются в тонкую линию. Слезы копятся под веками но, не пропустив и капли, отворачиваюсь к окну, продолжая смотреть в одну точку на крыле самолета.
- Знаешь, что. Моя мама была цыганкой, настоящей, их тех, что могут видеть и предсказывать будущее. Может и неправда, конечно, но все кому она гадала, заверяли, что сбылось.
- Замечательно, - другого в голову не лезет. И я совершенно не постигаю умом, к чему она клонит.
- Так вот, я ее дар унаследовала, но давно не пользуюсь. Позолоти ручку и предскажу твое будущее.
- Не надо, - фыркаю, затем категорично отмахиваюсь.
Мы летим не эконом – классом. Судя по туфлям и сумочке из натуральной крокодиловой кожи, женщина не испытывает недостатка в средствах. Она хлопает себя по лбу, соображая, как нелепо прозвучало ее предложение.
- Монетка нужна как откуп, чтобы я не могла тебе солгать. Отдав монетку, ты выкупаешь свою правду.
Ладно, чем бы она тешилась, главное чтоб не лезла с расспросами. Найдя в рюкзаке несколько центов, а я их с недавних пор коллекционирую. Подаю монету, и все происходящее меня смущает, ввергая в неопознанную панику.
Женщина рядом, салон самолета, идущая по проходу стюардесса, кажутся ни чем иным - иллюзией. Плодом моего воспаленного воображения. Вот закрою глаза и они все исчезнут.
Где окажусь я? Какова моя нынешняя реальность?
Кто бы подсказал, но боюсь, самому одаренному экстрасенсу не под силу разобраться в хитросплетениях.
Машинально оттягиваю впившийся в кожу браслет, переворачиваю и давлю острую застежку, причиняя себе массу неприятных ощущений, но они перебивают внезапно накатившийся ком тревоги. Преддверия меня пугают, я итак, как на иголках.
Надо себя заставить. Надо.
Но как морально подготовиться к добровольному разрыву грудной клетки, глядя в отчужденные и холодные серые глаза Дамира. Вспоминать, через что мы прошли и те полгода, проведенные в нашем коттедже в Питере. Он, кстати, так его и не продал, оставил мне. А я не могу там находиться, ведь все будит память о часах счастья, которое уже не вернуть.
Злость наворачивается, о того как он это безжалостно растоптал. Полил своей ложью, как бензином, а потом сжег дотла. Ничего после себя не оставил. Лишь пустоту и боль. Ей я дышу беспрерывно.
Настойчиво придержав мою кисть в своей ладони. Случайная визави, пристально вглядывается. Головой качает, подперев ребром ладони подбородок. И как-то мне все меньше нравится выражение на ее подтянутом лице. Там отражение моих эмоций. Всех до единой.
Кратко выдохнув, зажевывавет пухлую нижнюю губу, покрытую матовой бордовой помадой. Подмечаю, что и косметикой она пользуется супер-стойкой. За три с половиной часа полета макияж остается свежим. Да и покусанная губа не теряет ни грамма краски. Возраст колеблется в диапазоне от сорока до бесконечности. Пластический хирург, напрочь, искоренил все признаки старения. Вот и гадай, сколько ей лет. Несколько возрастных колец опоясываю длинную шею. Они и выдают возраст. Но я бы, визуально, больше тридцати пяти ей не дала.