Ева Сотникова больше не та погрязшая в страхах и беспомощности белочка. Мне нельзя сломаться, прикрывать и защищать меня больше некому. Хочешь добиться цели – выгрызай. Укрепляй кости, пока они из мягкого алюминия не превратятся в титан. Сколько бы после этого их не жгло огнем - не расплавятся.
Глянув в зеркало заднего вида, с кривой усмешкой подмечаю что, переживания будет скрыть не так –то просто. Покраснею, и Дамир сразу все поймет. В отличие от меня, он всегда читал мои эмоции, как открытую книгу. Вырвать бы ненужные страницы и заставить себя забыть.
Увы, понятия не имею, как это сделать.
Я наизусть помню, как дрожало мое тело в его руках. Как его пальцы оставляли неизгладимые отпечатки на коже. Пульс ускоряется, стягивая в низ живота острое томление, стоит всего лишь представить Дамира. Вспомнить будоражащий экстаз, когда его член двигался во мне. Твердую плоть, туго стянутую стенками моего влагалища. Чувственные губы и скользящие вдоль основания шеи поцелуи.
Все остается по - прежнему неизменно. Тело не слушается, хотя душа и разум живут в стадии острого отторжения. Душа? Моя душа смята, наподобие бумажного листа с текстом, который никому и никогда не был интересен.
Крепко вцепившись в руль около пяти минут тяжело дышу. Вдох – носом. Выдох – ртом. Глубоко и насколько позволяет объем моих легких. До головокружения, а после восстанавливаю равновесие и завожу двигатель.
Не успев тронуться с парковки, слышу на дне громоздкой сумки, как трещит телефон. Достаю с раздражением, вытряхнув кучу всякой ерунды на сиденье, но пиликающая коробка, умудряется застрять во внутреннем кармашке. Пока вытягиваю его, долгоиграющий вызов прерывается. На смену ему летит месседж.
Вчитываюсь с трудом в пляшущие перед глазами буквы.
+ 44200хххххх :« Ей стало хуже»
Набираю, и меня сбрасывают, отвечая новым сообщением.
+ 44200хххххх : « Простите, уже занят. На все вопросы отвечу в переписке»
Ева Сотникова: « Как она?»
+ 44200хххххх : « Плохо. В себя почти не приходит, вчера пыталась порезать вены, выкрав у охраны ключи. Не стоило Вам ее бросать, так состояние было относительно вменяемым, но я предупреждал, что долго ремиссия не продлится»
Ева Сотникова: « Я скоро вернусь»
+ 44200хххххх: «Поторопитесь. Следующий инцидент, мы можем просто не успеть предотвратить. Держать постоянно на препаратах – нет смысла»
С накатившими слезами вглядываюсь в потухший экран, отыскивая душевный резерв, что бы тут же не сорваться в Англию. Будь я с ней рядом, то протянула бы руку, обняла. Ей есть ради кого жить.
Все сложно. Даже мне временами не понятно, какого черта выбиваюсь из сил, но потом смотрю в эти глаза цвета молодой листвы и понимаю, чего бы мне это не стоило, я не смогу оставить все, как есть сейчас.
Чистое упрямство. Признаю и соглашаюсь. Зацепиться не за что. Стоит порадоваться, хотя бы оно меня не покидает.
Что мы собой представляем, не имея корней?
Сложно ответить, не испытав на себе.
Я свои потеряла. Отрывали один за одним, не щадя моей плоти.
Стивен Уорд – отец Эйвы Уорд, умер у меня на руках.
Виктора Сотникова – Отца Евы Сотниковой, я провожала в последний путь вместе с мамой, ее не стало ровно через восемь месяцев после его смерти. Сердце не выдержало разлуки. Они все ушли, осталась только я.
Дамир не идет на контакт, а посему другой альтернативы, кроме как встретиться лично, я лишена. Вавилов не станет бегать и скрываться, трусость не в его характере. С большей вероятностью размажет безразличием и категоричным отказом.
Выехав на трассу, забиваю в навигатор маршрут, не тот, что запланировала изначально. Время мне не друг и работает против. Ни к чему терять драгоценные секунды и ехать на квартиру Рин-рин.
Миновав пустой перекресток, разворачиваю авто и направляюсь к порту. Заранее обдумываю.
На территорию меня никто не пустит.
Слежка – Замечательно. Успею накидать план и морально подготовиться.
Через сорок минут паркуюсь напротив кованных металлических ворот и пропускного пункта. Душа улетает в пятки ожидая фатальных секунд. Еле-еле собираюсь с мыслями.