Аластер подошёл к стойке, подхватив своё копьё.
— Советую тебе сосредоточиться на своей технике, Нат. Насколько я видел в последний раз, она ковыляет, как хромая гончая. Пойдём на улицу, потренируемся.
— А я тогда пойду к себе, — сказала Рейна, поднимаясь по лестнице. — Спокойной всем ночи!
Натрикс последовал за Аластером во двор и наблюдал, как тот устанавливает барьер на небольшую зону для тренировок, чтобы ничего не повредить магией. Затем — и на себя.
— Нападай! — Аластер встал в защитную позицию.
— Ал, ты же знаешь, что я гораздо быстрее тебя.
— Ладно. Ты без магии, а я...
— Как хочешь.
Натрикс метнулся к Аластеру, готовясь поразить его клинком, но копьё умело отразило удар.
Использовав силу врага против него же и воспользовавшись открывшейся возможностью, Натрикс развернулся вокруг своей оси, пригнулся, услышав свист копья над головой и подрезал бедро Аластеру. Затем поднырнул ему под руку и оказался за спиной.
— Как там моя техника? — съехидничал Натрикс и снова уклонился от копья, поднырнув под второй рукой, и приставил клинок к горлу оппонента.
Но он злорадствовал недолго: сильный удар оттолкнул его в сторону, и Аластер воспользовался моментом, чтобы восстановить защитный барьер в задетых ими местах.
Натрикс снова метнулся к нему, отражая каждый точный удар копья будто бы в непринуждённом танце. Он снова поднырнул под руку и крутанулся вокруг своей оси, прежде чем снова отскочить назад.
— Геката тебя побери, до крови!
— Лечись, я подожду.
— Всегда удивляюсь твоей скорости. Как будто ты и не человек вовсе... — Аластер опирался на копьё, пытаясь отдышаться, а второй рукой залечивал раны на спине при помощи магии.
— Хм… — глаза Натрикса сверкнули озорным блеском. — Забыл сказать, что я демон. Может, будете нападать вдвоём, чтобы уравнять шансы? — Его глаза метнули взгляд на окно комнаты Рейны и встретились с ней взглядом, после чего она сразу же задёрнула шторы.
— Чего ты там улыбаешься?
— Да так... Нападай.
Аластер направил копьё на Натрикса и использовал магические шары, которые, словно голубое пламя, отрывались от острия и летели прямо в противника. Но Натрикс всё так же ловко уклонялся, неумолимо приближаясь. Один шар полетел в ноги, заставив его подпрыгнуть и занять уязвимую позицию. Но когда Аластер ухмыльнулся, готовясь сбить оппонента в прыжке, в воздухе просвистело несколько метательных ножей, и они вонзились ровно по линии: в правое плечо, древко копья и левое плечо.
Аластер устало вздохнул и поднял руку вверх, признавая поражение. Довольный собой Натрикс прогулочным шагом подошёл к другу и вытащил лезвия ловкими движениями под его ругательства.
— Хочешь ещё? Я могу заниматься этим хоть весь день.
— Как жаль, что ты не помнишь, где всему этому научился! — Аластер вздохнул и снова залечил свои небольшие раны. — Я бы хотел познакомиться с твоим учителем…
— Иди и восстанавливай силы. Сегодня ты использовал много магии. А я ещё немного побуду тут, — и Натрикс развернулся.
— Как знаешь! — Аластер вытер капли пота со лба и направился в дом.
Натрикс же подошёл к поляне, усеянной паучьими лилиями, вздохнул и присел на землю. Делать вид, что всё нормально, было просто, несмотря на то, что на душе было пусто.
Ещё тогда, когда погиб его брат, Натрикс хотел покончить с жизнью, потому что не смог справиться со своим долгом и защитить единственного родного человека. Единственного, которого поклялся оберегать. Снова и снова его захлёстывала боль утраты и сожалений. Хотелось кричать, рушить всё вокруг, но он лишь молчал, с ненавистью уставившись на своё отражение в полуразбитом окне заброшенного дома. Неизвестно, сколько демонов и монстров потерпели тогда поражение в смертельной схватке с ним, но ни один так и не справился с поставленной задачей, поэтому на рассвете Натрикс готовился стать сам себе палачом. Но так и не смог. Казалось, это была самая длинная ночь в жизни, но теперь он помнил её смутно.
Натрикс коснулся красных лепестков хиганбаны и задумался о последнем разговоре с Йоко. О том, что наговорил ей много лишнего после смерти Рена. Последним сказанным полубогине воды в то самое утро стало обвинение в том, что у неё нет сердца и ей никогда не понять, что чувствует живой человек. А Йоко только горько улыбнулась и ответила, что ей вовсе не нужно сердце, чтобы уметь любить, понимать и прощать. После этого разговора она перестала отвечать Натриксу, и только теперь он стал жалеть о сказанном тогда.