— Ну всё! И смысл мне пытаться? У тебя же такой опыт с метательными ножами!
— Тогда давай так: у тебя ещё будет восемь попыток. Попадёшь в центр хоть раз — и ты победила.
— А ты?
— Я часто сюда прихожу, так что ничего страшного, — он пожал плечами. — А вот ты тут впервые, так что давай, удиви меня.
— Ну хорошо, — ответила Рейна, прицелилась и...
— В молоко! — воскликнул Натрикс с улыбкой.
— Ладно, смотри ещё раз. — Рейна замахнулась, пульнула, но дротик снова отлетел от мишени и упал на землю под её разочарованный вскрик.
— Давай покажу. — Он встал позади и осторожно коснулся её ладони своей, а второй рукой развернул их обоих чуть вбок. — Вот так... Теперь прицелься, вдохни глубоко… — Натрикс всё так же держал её руку, когда замахивался, и швырнул дротик, попав прямо в центр.
— Есть! — радостно воскликнула Рейна и почувствовала, как руки Натрикса легли на её талию, но почему-то не захотела их сбросить — сама даже не поняла почему, но по телу разлилось приятное тепло.
Она взяла новый дротик и стала с любопытством разглядывать его. Кажется, Натрикс смотрел куда-то в сторону и задумался так, что забыл обо всём вокруг.
— Разве это честно, что я победила именно так? — спросила Рейна, прервав эту тишину.
— Да, всё хорошо. — Он отошёл и улыбнулся. — Куда ты хочешь?
— Как насчёт... вот этого? — Она указала на небольшую тёмную пещеру неподалёку.
— Логово ужасов? Ну, ты сама захотела.
Натрикс с улыбкой схватил её за руку, чтобы не успела передумать, и они пошли в сторону следующего аттракциона. Афиша гласила: «Возьмите сменные штаны. Страшно до жути», а надпись-ответ корявым почерком под этой фразой Рейна решила прочитать вслух:
— Ссы-кло? Что это?
— Неважно... — С трудом подавив смех, Натрикс утащил её внутрь — в полумрак аттракциона, изнутри похожего на пещеру. — Садись, — он указал на небольшую машинку на рельсах, напоминавшую вагонетку из шахты, и сам уселся на одно из двух кресел.
Рейна чуть замялась, а затем всё-таки села рядом. Ногой он пнул рычаг, и их вагонетка помчалась вглубь Логова ужасов. Внутри их встретила полная темнота, которую изредка прерывал внезапно включающийся свет, освещая фигуру какого-нибудь монстра или скелет, одетый в лохмотья. С боков их то и дело пытались полапать и ухватить страшные руки. Рейна визжала от восторга.
Как только вагонетка снова выехала на ослепительный свет фонариков и остановилась, Рейна только счастливо засмеялась и без промедления указала пальцем на следующее место, которое хотела посетить, — высокий аттракцион, сияющий разноцветными огнями, с кучей кресел. Одним своим видом он выбил из Рейны восторженный выдох.
— Хочу прокатиться, — заявила она.
— Он, вероятно, сломан, — ответил Натрикс, помогая ей вылезти.
— Зануда!
— Я знаю, — смиренно согласился Натрикс. — И ещё я токсичный.
Они переглянулись и абсолютно одинаково сдавили смешок.
— Как хорошо, что ты это сказал! — Рейна снова едва сдержала смех, а затем добавила: — Знаешь, спасибо тебе! Мне было нужно развеяться.
— Знаю. — Натрикс закрыл глаза и вдохнул полной грудью. — Теперь тебе лучше?
— Гораздо!
— Тогда пойдём.
Он потащил её к какой-то лестнице, и Рейна вздохнула. Им снова пришлось взбираться вверх, но стоило достичь вершины, как перед ними раскинулся город во всей своей красе.
Завораживающее зрелище! Тысячи огней мерцали в уличных фонарях и окнах домов, словно бесчисленные искры, плывущие в ночи. Рейна медленно обвела взглядом этот живой, переливающийся светом пейзаж и вдруг осознала, как же раньше умудрялась его не замечать. Наверное, была слишком поглощена собой и болью пережитого.
— Поделись, что тебя мучило, — неожиданно сказал Натрикс.
Он замолчал, посмотрев куда-то вдаль, и задумался. А затем Рейна устало вздохнула:
— Я потеряла столько всего важного... Воспоминания, дом, сестру, всю остальную семью... Она ведь у меня наверняка была. С памятью я будто потеряла и саму себя, свою свободу. А этот мир такой…
— Мёртвый?
— Не совсем. — Она несколько секунд смотрела в его глаза, задумавшись, а затем продолжила: — Пустой и мрачный. Будто бы все смирились со своей судьбой и даже не хотят пытаться что-либо поменять.
— Так и есть. Но нельзя спасти тех, кто не жаждет спасения. И нельзя спасти кого-то, когда у тебя самого не осталось надежды. — Он сделал паузу и добавил: — Я так думал. Правда, с недавних пор я больше не верю в то, что мир нельзя спасти.
— Что же изменилось?
Натрикс сложил руки на груди и тяжело вздохнул: