Рейна вскочила с кровати с подушкой в обнимку, и ноги сами понесли её к двери соседней комнаты... Всё же нужда в присутствии кого-то живого рядом одолела её неуверенность и страх, и она вошла, чуть скрипнув дверью. Дыхание стало сбиваться всё больше, а перед глазами всё будто начало расплываться.
Натрикс распахнул глаза и сунул руку под подушку. Рейна знала, что там лежат метательные ножи, и замерла на месте.
Натрикс приподнялся в кровати, с удивлением уставившись на вошедшую:
— А, это ты? — Он расслабленно опустился обратно. — Ты... чего?
Ответа Натрикс не получил, но в свете луны точно заметил слёзы и побелевшие костяшки пальцев Рейны — она слишком сильно сжимала подушку в руках, будто этот несчастный кусок ткани с пухом был последним, что у неё осталось в жизни.
Натрикс приподнялся и протянул к ней руку в немом приглашении приблизиться. Рейна неспешно подошла, покачиваясь, и коснулась его ладони, которая показалась ей очень горячей. А может, это её рука стала ледяной?.. Натрикс потянул её на кровать, а Рейна и не сопротивлялась. Кому, как ни ему, был знаком этот наполненный болью взгляд, говорящий о том, как иногда необходимо чьё-то тепло и понимание! Когда ночные кошмары преследуют тебя, не давая покоя, когда сердце разрывается от потери, и эту боль ничем не унять, а вокруг — лишь чужой мир, чужие люди, чужой дом и полное одиночество…
Подушка выпала из рук. Без лишних слов Натрикс обнял Рейну, и она начала всхлипывать, хоть и не хотела, пыталась остановиться. Рыдания вырывались из груди непроизвольно, будто из самих недр души, так же, как и слёзы. Воздуха всё время не хватало, и казалось, что Рейна вот-вот задохнётся.
Её руки вцепились в его майку на спине. Натрикс сильнее прижал её к себе и зашептал:
— Всё хорошо… Всё хорошо.
Рейна почувствовала, что воздуха становится всё больше, а приступ паники понемногу отступает: очень медленно, но верно сходит на нет. Всего за пару минут всхлипы сами по себе прекратились, а пальцы наконец отпустили майку Натрикса. Рейна чувствовала, как быстро и взволнованно бьётся его сердце.
Натрикс разжал объятия и большими пальцами вытер оставшиеся слёзы с глаз Рейны, а потом взял её лицо в руки и сказал:
— Всё хорошо.
— Спасибо. — Это было всё, что она смогла вымолвить сдавленным полушёпотом.
От ощущения его тепла рядом ей и вправду стало чуть легче. Из-за прикосновений и объятий спокойствие медленно растекалось по венам, прогоняя недавнюю панику. Рейна глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы полностью успокоиться. Напряжение покинуло тело, а мышцы шеи, плеч и рук наконец расслабились.
— Ну? Лучше? — спросил Натрикс, и Рейна кивнула. — Что случилось?
— Мне приснился кошмар. — Она шмыгнула носом, затем вздохнула и продолжила: — Снилось, что я пытаюсь догнать сестру. Но сколько бы я ни бежала, она всегда отдалялась... — Хоть Рейна и старалась рассказывать без эмоций, её пальцы снова стали дрожать. Увидев это, Натрикс коснулся её руки. — Я просыпаюсь от чувства тоски и одиночества. Но теперь это неважно, — она покачала головой. — Сестры больше нет. Хоть сны всё ещё напоминают мне о ней, я должна быть сильной и идти дальше.
Рейна сделала глубокий вздох. Раньше ей казалось, что боль прошла и осталось место только мыслям, а на самом деле всё было иначе.
Натриксу было что ответить:
— Мне тоже иногда снится брат, хотя его уже давно нет в живых. И снится всегда одно и то же: его смерть на моих руках… — Натрикс приобнял Рейну и утешающе погладил ей плечо.
— Почему? Почему одни и те же кошмары? Почему они возвращают те чувства, от которых мы пытаемся избавиться? Почему?
— Я перестал себя об этом спрашивать. Наш мозг иногда показывает слишком странные и загадочные истории в своём театре снов. Иногда они приятные, а иногда нет… — Он выдержал паузу и продолжил: — Думаю, что сны отражают то, что происходит у нас в душе.
— Тоже верно, — Рейна вздохнула.
— Рен... — Натрикс вздохнул, собираясь с мыслями. — Мой брат был младше меня, хоть я и не помню, на сколько лет. Мы всё забыли... Рен всегда верил в то, что для людей ещё не всё потеряно, в то, что настанут лучшие времена, если мы будем помогать другим и сражаться за лучший мир. Я был совсем другим, думал только о нас двоих и пытался уберечь его. Но даже в этом не преуспел…
— Знаешь, — начала Рейна, — я думаю, он бы гордился тобой. Тем, кем ты стал.
— Почему?