Миюки же царапнула дорогу под ногами, и её большой пушистый хвост распался на девять, запылав огнём. Глаза-бусинки посмотрели на Рейну, а затем лиса резко помчалась вперёд — в гущу толпы, поджигая пламенем всех монстров на своём пути. Они визжали, стонали, пока огонь плясал и перескакивал по ним.
— Кюби-но-кицунэ, — тихо произнесла Рейна и тоже ринулась в бой, выставив клинки вперёд.
Она снова пригнулась, увернувшись от оружия из тьмы, поднырнула под руку и успела порезать лезвием руку своего противника с рогами.
По тому, как заискрилась земля под его ногами, Рейна поняла, что сделала это зря. Его лиловые глаза раскалились гневом, и смотрели они так, словно желали разорвать её на части, а после — сожрать вместе с костями.
Высокое создание шевельнуло пальцами рук и надменно добавило:
— Сразись с моими слугами. Ты меня не достойна.
Он резко развернулся и направился прочь. Рейна заметила, что монстр идёт прямиком к мерцающему барьеру, за которым виднелись несколько силуэтов людей. Когда она узнала в одном из них Ричи, то сердце ёкнуло: высокое создание с рогами определённо направлялось в его сторону.
Рейна бросилась вдогонку, но вокруг замерцали силуэты теней, плоть которых была соткана из мрака. На Рейну кинулись все скопом, и теперь Натрикс не мог остаться в стороне. Подобно вихрю, он ворвался в толпу, встав за спиной Рейны, и принялся хлестать кинжалами налево и направо, изворачиваясь, отбиваясь и вырезая одного монстра за другим. Его движения, хоть и были точными и неожиданными, как удары змеи, казались ей гораздо медленнее привычных. Видимо, сил Аластеру он отдал немало.
Где-то отдалённо слышались другие звуки битвы — наверняка Аластер тоже отбивался от орды демонов.
Вакидзаси Рейны снова превратился в полыхающий огнём меч. Она бросила взгляд на браслет в форме дракона: невиданная сила, но как нельзя кстати.
— Нет, так не пойдёт! Нужно убить того с рогами, — громко сказала Рейна, пригнувшись, и избежала удара демона.
— Это Мара. Ты его не убьёшь! — резко крикнул Натрикс, но ей было наплевать. Кровь закипала в жилах, ноги сами несли в бой, а из пасти живого украшения на запястье иногда сами по себе вырывались огненные шары, поджигая врагов.
Рейна снова увернулась от замаха демона и метнулась к месту, где в последний раз видела Мару. Дракон с запястья разинул пасть и пламенем прожёг всё и всех на пути. Она услышала грохот позади и резко развернулась: толпа демонов уронила какую-то огромную каменную чашу, и теперь они судорожно пытались нащупать её на земле.
Их хватких лап одного из них вырывалась на волю Миюки. Она, брыкалась, старалась укусить державшего её, изворачивалась и скалилась. Рейна сделала шаг в её сторону, но бросила взгляд в сторону Мары. Рейна заметила того, кого искала за барьером, разговаривающим с… Мартином. А неподалёку она увидела выглядывающего из-под машины Ричи. Брови Рейны поползли вверх, но размышлять, что они там забыли, было некогда. Тем более что раз Мара за барьером, значит, та чаша и была алтарём.
Рейна разрывалась: Миюки никак не могла высвободиться, а в руке Мары появилось оружие — он готовился к нападению.
Времени было слишком мало, поэтому Рейна громко окликнула рогатое существо. Нельзя было позволить, чтобы этот монстр убил Ричи или его друга. И Миюки нужна им живой! Медленно, но верно внутри Рейны поднимался гнев, и Мара шагнул ей навстречу.
— И ты мне ещё будешь рассказывать, кто тут кого достоин? — крикнула она, наставив меч на врага всего человечества. — Ты, который не имеет права ходить по этой земле? Чьи демоны уродуют мир, разрывая его на куски?
Рейна бросилась на Мару, атакуя, не давая передышки, а он не ожидал такого напора: все удары отбивал оружием тьмы, но напасть сам не успевал. В этот момент с ней в бой шли будто бы не только предыдущие владельцы клинков —Рейну подпитывали сила воли, жажда жизни и желания простых людей. Сейчас они будто пылали ярким пламенем внутри и разливались по её венам. Человечество хотело освободиться от Мары.
Где-то вдалеке раздавались режущие звуки клинков Натрикса, прерываемые визгом демонов, и о виднелись голубые шары магии Аластера.
В венах Рейны кипела злость, не давая ей остановиться и усомниться в своей цели. Она продолжала безжалостно сыпать ударами.
В какой-то момент в глазах Мары промелькнуло неверие и непонимание. Его удары были уже не столь сильны, раз за разом он мазал, не успевая даже задеть её. Тати Рейны зажёгся голубым, а вакидзаси полыхал огнём, который с каждой минутой разгорался всё ярче.