Рейна сразу убрала руку, с подозрением и лёгким удивлением посмотрев на Ричи:
— それは冗談ですか?[4]
— Что? — глаза Ричи округлились от услышанного. — Ага! Не понял.
— Вы не казните убийц после задержания? — как ни в чём не бывало продолжила Рейна.
— Обычно мы их ловим и передаём суду, а вот выносить приговор — не наша задача, — ответил детектив задумчиво.
— И что с ними происходит дальше?
— Их редко когда приговаривают к смерти, так что они сидят в заключении, думают об ошибках, совершённых в своей жизни, пока их не выпустят.
— То есть человек лишает жизни другого, и его, как непослушного ребёнка, наказывают, давая время подумать над своим поведением?
— Рейна, — его голос прозвучал очень строго, и он продолжил, с подозрением сузив глаза, — никто не вправе вершить самосуд. Если мы будем забирать чужие жизни за их проступки, чем мы лучше?
— Тем, что избавляем мир от злодеев, наверное, — ответила она с ехидством.
— А я пацифист и филантроп.
— Кто?
Детектив лишь отошёл к столу, сел и налил себе ещё чаю. Когда гневный взгляд Рейны сменился на недоумевающий, лёгкая улыбка заиграла на его лице:
— Даже не знаю, повезло ли мне встретить столь боевую душу или я с тобой потом проблем не огребу...
Рейна удивлённо изучала лицо Ричи, который теперь смотрел в окно отрешённым взглядом. Он задумчиво крутил чашку в руках, а от сосредоточенности между его бровями образовалась морщинка. Рейна снова села напротив:
— О чём задумался?
— За годы работы я чего только не наслушался, но всё же… — Детектив перевёл взгляд на неё и продолжил: — Третье правило — никаких убийств, Рейна.
— Я бы и не стала. Говорила же, что я не такой человек, — сказала она уже с обидой. Рейна никак не могла понять, почему он всё ещё относился к ней с таким подозрением — даже после того, как привёл к себе домой.
— А я сказал, что посмотрим. Но уверен, что ты хорошо владеешь мечом не просто так, поэтому пообещай мне.
— Какое значение имеют для тебя слова чужого человека? — Она сложила руки на груди.
— Ты даёшь обещание не мне, а своему сердцу. Я успел понять, что честь для тебя превыше многих вещей. Поэтому ты не нападёшь на безоружного человека в его же доме, правда же?
— Проницательный философ, как я погляжу! — Ехидная улыбка снова заиграла на лице Рейны. — Но ты прав: я никогда не нападу на беззащитного.
— Лекции по философии были обязательными для посещения. — Ричи обаятельно улыбнулся и продолжил: — Пообещай.
— Ладно, — Рейна вздохнула. — Обещаю.
— Хорошо. Теперь рассказывай всё, что ты помнишь.
Он отставил чашку, сложил ладони вместе и подпёр ими подбородок. Рейна молчала, и Ричи потёр виски:
— Если ты не будешь говорить со мной, я не смогу тебе помочь. Да брось, не делай такое лицо! Я помню, что у тебя потеря памяти. Но что-то же должно было остаться или всплыть! Ответишь — и тогда посмотрим, чем я смогу тебе помочь.
— И почему же ты хочешь мне помочь? Что ты, что тот надзиратель называете меня демоном. Что бы это ни значило...
— К теме демонов мы успеем вернуться, а сейчас есть кое-что ещё. Почему твои волосы пахнут моим гелем для душа? Я только сейчас осознал, что запах исходит не от меня. — Ричи искренне рассмеялся, а Рейна недовольно поджала губы. — Ладно. — Он сунул руку в карман, и что-то брякнуло, заставив его на пару секунд застыть. Но вскоре Ричи выудил оттуда маленький, чуть смятый лист бумаги и расправил его. Из другого кармана он достал тонкий и длинный предмет, снял с него колпачок и быстро написал какую-то закорючку. — Вот, я оставлю наклейку на шампуне, чтобы ты знала, что брать. — Он задумчиво посмотрел на Рейну: — Ты же умеешь читать?
— Ну конечно! Я что, похожа на ребёнка или умственно отсталую? — проворчала она, а Ричи с улыбкой покачал головой. — Просто ни одна баночка там не подписана.
— Это я пробовал научиться тому, чтобы мышечная память сама помогала мне находить правильную банку в зависимости от того, куда я поставил её в прошлый раз. Во всём доме так сделал! — Он почесал макушку. — Прости, гостей у меня давно не было, так что я и забыл. Потом всё подпишу, — виновато сказал Ричи, а Рейна улыбнулась и кивнула. — Тогда скажи, что ты видишь тут. — Он подвинул к ней листочек с каким-то словом.
— Ты написал «Шампунь», — Рейна удивилась, что смогла прочитать слово на непривычном взгляду языке.
— Хорошо. Теперь напиши своё имя. — Он протянул ей письменную принадлежность: — Это ручка, возьми.