— Что там? — Рейна ткнула пальцем в сторону интересующего её места, чувствуя, как сильно её тянет туда, а отчего — не понимала.
— Ежегодный праздник Инари, — ответил Ричи, не оборачиваясь, но рука Рейны ухватила его за предплечье, заставив остановиться и непонимающе обернуться.
— В честь чего этот праздник?
— Не поверишь! — Он хмыкнул и слегка улыбнулся. — В честь жителей Канкоку. И на него можно приходить всем без исключения.
Ричи поправил взъерошенную ветром шевелюру, а у Рейны загорелись глаза:
— Давай посмотрим?
— Но...
— Одним глазком!
— Ладно. — Ричи вздохнул, явно не в силах противостоять азартному блеску в её глазах. — Только ненадолго. И не отходи от меня никуда.
В предвкушении закусив губу, Рейна последовала за Ричи вглубь района с низкими домами.
Сразу за углом их встретило что-то невероятное. Было светло, как днём. Домики стояли вдоль улиц стройными и плотными рядами. Между ними на верёвках были развешаны такие же фонарики, а торговых лавочек — видимо-невидимо. Изредка можно было наткнуться на короткий переулок, а там уже виднелись другие ряды с прилавками. Каждый продавец зазывал покупателей, перекрикивая весёлую музыку и расхваливая свой товар пуще остальных. С одной стороны так и пахло специями и пряностями, с другой — свежими цветами, а в конце улочки ютились витрины с разнообразными вкусностями: шашлычками, кусочками осьминога в кляре, моти[1] и хасимаки — вкусными блинчиками, обёрнутыми вокруг пары палочек, чтобы проще было есть.
Как только они подошли, Рейна принялась взахлёб описывать всё, что лежало перед глазами. Казалось бы, она видела это впервые, но отчего-то уже знала все названия. Нужные слова сами по себе всплывали в голове. Она прерывалась только на несколько секунд, когда нужно было вздохнуть, пока Ричи всё разглядывал и ловил каждое её слово.
— Это сладости — моти. Посмотри, какие аппетитные! Лежат такими горками... Можно купить одну штучку, а можно сразу всю коробку. Знаешь, каждую конфетку мастер делает и украшает вручную, из-за этого их и есть жалко…
— Мы же поели дома! — усмехнулся Ричи. — Ну ладно, хочешь — возьми.
— Можно, да? — спросила Рейна и сразу стала мысленно корить себя за такое поведение.
Но Ричи, кажется, это нисколько не смутило. Наоборот.
— Да хоть всю коробку целиком! — ответил он, и как только Рейна взяла её в руки, он протянул продавцу деньги. Когда он обернулся, Рейна уже запихнула себе в рот несколько моти. Ричи рассмеялся и сказал: — Ешь спокойно, я не отберу. Мне они всё равно не нравятся.
— Па-ши-ба, — попробовала выговорить она с набитым ртом, но вышло едва понятно.
Он снова засмеялся. Кажется, его отношение к ней стало теплее. Возможно, он наконец-то поверил ей.
Стоило только отойти от прилавка, как к ним подбежала пара детишек, которые сразу же облепили Рейну:
— Тётя! Тётя! Можно потрогать ваши волосы? — спросила одна девочка. — Они такие длинные, белые и красивые! Прямо как у Инари!
— Конечно, — улыбнулась Рейна.
— А можно заплести косу? — немного покраснев, спросила вторая.
— Ну почему ты? Я хотела это сделать! — Первая сразу расстроилась, на что Рейна мягко улыбнулась, присела и ответила обеим:
— Вы можете делать это вдвоём одновременно. Только взамен скажите, как вас зовут.
— Ура! Спасибо, тётя! — Девочки подпрыгнули на месте и принялись ловко заплетать ей косу.
— Я Цубаки, — сказала одна, с ярко-голубыми глазами и светлыми волосами.
— Как цветок камелии, — тихо сказала Рейна, и Цубаки кивнула.
— А я Хината, — ответила вторая, с карими глазами и каштановыми волосами, заплетенными в две косички. Она выглядела очень стеснительной.
— Почти как солнце, — ответила Рейна, а Хината покраснела и улыбнулась.
Рейна периодически закусывала губу, когда маленькие пальцы запутывались в волосах и случайно дёргали их. Но неожиданно быстро девочки закончили и с улыбкой вручили ей крохотную веточку глицинии, за что получили несколько моти в награду и сразу же умчались куда-то, весело смеясь.
Рейна подошла к Ричи, убрала длинную косу и покружилась на месте:
— Ну как тебе?
— Очень красиво... И как я только раньше не замечал! — Ричи не мог сдержать восхищение во взгляде. Он взял цветок глицинии из её руки и осторожно вставил в волосы за ухом: — Теперь ещё лучше.