Она проснулась от своего же крика, сразу коснулась шеи и отдёрнула руку: жгло. Кажется, напоследок она услышала: «Ещё раз увижу — убью...»
Рейна посмотрела в окно — солнечные лучи заглядывали в комнату, прогоняя остатки кошмара, — а затем перевела взгляд на полную склянку зелья, закрыла глаза и вдохнула полной грудью. В голове по-прежнему будто стоял густой туман.
— Как всё-таки хорошо жить! Просто жить... — тихо прошептала она. — Важнее всего то, что происходит здесь и сейчас. Не стоит задумываться о кошмарах, что грозят убить меня во сне...
Она вздохнула, мысленно прогоняя остатки страха, и снова коснулась шеи. Больше не жгло — значит, померещилось.
Голова немного гудела, и Рейна прикрыла глаза. В коридоре послышалось копошение и чьи-то недовольные возгласы. Но стоило Рейне попытаться пошевелиться, как она почувствовала, что ей словно положили на грудь свинцовые плиты, и их вес грозился вот-вот её раздавить.
Острая головная боль, простреливающая виски при малейшем движении, уговаривала вновь провалиться в сон, чтобы скорее избавить себя от страданий. Но внимание Рейны снова привлёк непрерывный шорох в коридоре, разжигающий любопытство. Ей стоило огромных сил подняться, опираясь на локти.
— Что ты там делаешь так громко? — пробормотала Рейна, чуть приоткрыв глаза.
Дверь распахнулась, и яркий свет из коридора ослепил её, заставив зажмуриться.
— Ты очнулась?
— Ага... — Прежде, чем она успела сказать что-то ещё, Ричи крепко обнял её.
— Я волновался... Ты так долго была без сознания!
Дополнительный вес оказался больше, чем Рейна могла выдержать, и она рухнула на постель вместе с Ричи.
— Прости... — Он отстранился и сел рядом, коснувшись её лба. — Ты вся горишь.
Рейна кашлянула и поморщилась от звуков, эхом отдававшихся в голове.
— Я принесу попить.
Ричи поспешно поднялся и ненадолго исчез в коридоре, чтобы вскоре появиться со стаканом и небольшой миской. Он помог ей приподняться, выпить воды, а затем мягко уложил обратно и положил холодное влажное полотенце на лоб.
— Что случилось? — тихо прошептала Рейна, не открывая глаз. Она чувствовала, что сердце до сих пор заходится в бешеном ритме, будто не оправилось от кошмара.
— Я вернулся домой и нашёл тебя на полу. Думал, ты сама мне расскажешь, когда очнёшься.
— Я что-то вспомнила... Что-то важное.
— Снова за своё? Я же говорил тебе: не надо. Меня даже не было рядом, когда всё случилось...
— Ты думаешь, я это контролирую? — Рейна открыла глаза, чтобы он увидел весь бушующий внутри неё гнев, но лишь поморщилась от звона в ушах.
— Тише! Тебе нужно отдыхать. Поговорим, когда поправишься. — Ричи заботливо поправил одеяло, оставил склянку с настойкой возле стакана с водой и встал. — Обязательно выпей — это поможет. — Но перед тем, как выйти из комнаты, он добавил: — Нельзя жить прошлым, нужно учиться отпускать. Только отпустив то, чего не удержать, можно впустить в свою жизнь что-то новое. Не отпустив прошлое, ты не сможешь ценить то, что имеешь в настоящем.
Рейна несколько секунд помолчала, а затем тихо сказала:
— Мою сестру зовут Минори... Помоги! У неё красивый голос и чёрные волосы… Это всё, о чём я прошу…
Рейна опустилась обратно, но не осознала, когда именно провалилась в сон. Она очутилась на цветочной поляне перед смутно знакомой сакурой. Под этим деревом сидела Минори: с закрытыми глазами она напевала какую-то мелодию. На её на коленях, обернувшись пушистым белым хвостом, мирно спала лиса Миюки. Рейна прикрыла глаза и с наслаждением вдохнула аромат забытых цветов.
— Как хорошо быть дома! — вдруг сказала Минори, и Рейна улыбнулась.
Подойдя ближе, она присела рядом с сестрой и погладила лисичку.
— Как хорошо, что ты дома! — Рейна села рядом и опёрлась спиной о дерево.
— Помнишь историю про цветущие вишни и лисят, которую ты сочинила в детстве? — мечтательно спросила Минори. — О том, как мама лиса сказала своим маленьким лисятам оставаться под деревом цветущей вишни, пока она не вернётся с охоты, и о том, как маленькие лисята испугались, что мама не вернётся?
Минори посмотрела ей в глаза, а Рейна кивнула, глядя в два тёмных янтаря, обрамлённых невероятно длинными ресницами. Они с сестрой были очень разными внешне, но похожими внутри, будто их души ступали рядом в прошлых жизнях.
— Расскажи мне что-нибудь ещё, — тихо попросила сестра и снова погладила лисичку, а та довольно фыркнула. — Прежде, чем я уйду.