— Одного гада, который присягнул ему на верность, — ответил Натрикс, и Аластер, немного подумав, согласился.
Рейна хмыкнула и задумалась о том, что же это за скотина может быть. Кто сговорился с Марой?
— Так вот, — продолжил Аластер, — этот скотина обратился против Инари, так что ей пришлось расколоть свою душу на две части, которые перевоплотились в кицунэ и скрылись, чтобы уберечь тайны магии иллюзии. Вместе с ними исчез и полубог ветра Араши. Теперь никто не знает, где тело Инари, но Мара отчаянно ищет этих кицунэ. Ходят слухи, что Ями-но-Баши тоже участвовала в этой битве. Люди с опаской говорят о том, что сама богиня порядка поддерживала Мару и помогала ему.
Натрикс добавил:
— А Ями-но-Баши не прощает ошибок и считает, что человечество прогнило от своей жадности, что за ошибки нужно платить кровью. Так что они действуют сообща. — Он глубоко вздохнул.
— Цель Мары — править миром. Он хочет отпереть врата Арктурии — мира между мирами — и освободить всех монстров из этой тёмной тюрьмы, — закончил Аластер и прикрыл глаза.
— Ты связана с кицунэ, не так ли? — спросил Натрикс, и Рейна неуверенно кивнула: то, что у неё была ручная лиса, почти ничего не значило. — Видимо, ты совсем ничего о них не знаешь, — сказал он и кивнул Аластеру, чтобы тот продолжил рассказ.
Аластер сказал:
— После этого в защиту людей решила выступить Йоко, только другим способом. У неё не было такой силы, как у Инари. Поэтому она пошла другим путём, обойдя закон: решила даровать часть своей силы людям, но не вмешиваться самой. Первым стал я — из -за того, что уже обладал обширными знаниями о магии и о рунах. Так что сначала я был совсем один. Но вскоре... — он бросил взгляд на Натрикса, который задумчиво смотрел на костёр, — появился Нат. А гораздо позже к Йоко присоединились и другие полубоги: Даичи и Эйдан. Но её сестра Хиона осталась в стороне.
— Теперь люди продают свои души и становятся демонами. Не могу поверить, что дошло до такого… — дополнил Натрикс и поправил прядь тёмно-синих волос. Они привлекали к себе внимание так же сильно, как и его необычные глаза. — В демонов обращаются по-разному: кто-то сразу, кто-то постепенно. Хорошо, что ритуал можно совершить только возле Зоны, у алтаря Райдзина или неподалёку. Если бы люди превращались у себя дома, это был бы кошмар.
Рейна поймала на себе его взгляд и посмотрела на небо. Сгущались сумерки, темнело. Тучи наползали на небо с новой силой, мешая рассмотреть закат, но птичий хор всё так же не умолкал, заполняя воздух тоскливыми песнями об ушедшем солнце.
Снова, прервав недолгую тишину, заговорил Аластер:
— Теперь расскажи о себе.
— Обязательно?
— А ты думала, он тебе душу просто так изливал? — съехидничал Натрикс. Он достал из-под сидения железный прут и поворошил им угли костра. От поленьев полетели искры, и они с треском рассыпались на кусочки поменьше.
— Я просто рассказал, с чего всё началось, — сказал Аластер, вздохнув, и потянулся за миской. — Поможешь мне быстрее снять мясо с шампуров?
— Хорошо. — Рейна взяла две острые железные спицы за округлённый край, поборов желание ткнуть ими в Натрикса. Кажется, он это считал.
— Хм… — только и ответил Натрикс с ухмылкой, наблюдая за тем, как она повторяет действия Аластера. Кажется, в его глазах промелькнуло желание бросить в неё что-нибудь потяжелее, но ничего подходящего рядом не было. Он сказал: — Теперь можешь рассказывать о себе. Или я могу начать за тебя.
— Всё равно ты ничего обо мне не знаешь! Кроме того, что я из другого мира. — Рейна закончила снимать мясо в тарелку и сложила руки на груди.
— Появилась здесь, слонялась у Зоны, затем тебя схватили полицейские — думали, что ты демон. Потом промыли мозги, и ты стала работать с детективом, помогая ему с делами, как послушная и хорошая девочка. Позже тебе стало слишком скучно, и ты пришла сюда, заверяя, что убила демона. Ничего не упустил?
— Упустил. — Рейна со злостью сжала кулаки. — Как только я появилась в этом мире, все кому не лень тыкали в меня пальцем и перешёптывались. Называли необратившимся демоном и говорили, что я продала душу.
Натрикс хмыкнул. Рейна продолжила:
— А прежде, чем мне поверить, этот детектив угрожал запихнуть меня обратно в камеру. Если не расскажу, кто я такая. — Она поднялась с места. — А я этого даже не помню! Как только вспомнила о сестре — о единственном дорогом мне человеке, — так она оказалась мертва. — Рейна вздохнула и добавила ещё тише: — Ты ничего обо мне не знаешь... Как и я сама. — Она покинула беседку прежде, чем успела наговорить ещё что-нибудь.