Я глубоко вздохнул, ещё раз обшаривая помещение глазами и пытаясь найти какие-нибудь зацепки. Искать ключ под завалами бесполезно, к тому же попахивает самоубийством. Зона касс? Возможно, но сперва стоит проверить кое-что поближе.
Надо заметить, что последний раз, когда я посещал общественный туалет, был в незапамятные времена — где-то за месяц до того, как я записался на бета-тест. Моё тело в Аниме обладало рядом преимуществ, и одно из них — отсутствие необходимости избавляться от отходов жизнедеятельности. Проще говоря — справлять нужду любой величины не требовалось. По видимому, тело просто перерабатывало в энергию всю пищу и воду, которые попадали внутрь. Или почти всю — тот же пот никуда не делся, а вот про походы в сортир я успел забыть.
До сего момента, когда Изнанка услужливо воссоздала один из худших вариантов уборной с матушки-Земли. Тесное, тусклое, грязное помещение, с треснувшей раковиной над разбитым зеркалом и унитазом, который не мыли годами. Крышку бачка кто-то свистнул на память, так что можно было хорошенько полюбоваться на непроглядно-ржавую воду, наполняющую резервуар. И запах. Конечно, запах. Дьявол, нафталин-то был вовсе не так плох!
Бросив единственный взгляд вниз, я захлопнул крышку унитаза и с трудом сдержал тошноту. Если меня вырвет, то туда же, а значит, тут же затошнит снова. Я нащупал ручку и нажал на смыв, наблюдая, как чёрная вода неохотно покидает бачок. После характерного бурлящего звука раздался ещё один — тихий «звеньк». Я еле успел вынуть из бачка ключ от ящичка, пока его не смыло с концами.
— Лучше уж чудовища, чем такой сортир, — буркнул я, вернувшись в заваленную хламом комнату и с наслаждением втягивая в себя воздух. Плохого понемножку, сейчас разживёмся оружием и подумаем, где искать схему метро.
Ключ в обмен на карту с черепом — уже знакомая процедура. Можно было порвать её на месте, но пока я возился с дверцей шкафчика, неудачно задел одну из газетных «колонн» и та опасно зашаталась. Чертыхнувшись, я отпрыгнул назад, и, разумеется, задел ещё одну. Комнату удалось покинуть буквально чудом, пока следом рушились горы пыльной макулатуры. Не успел бы на секунду — получил бы достижение за одну из самых идиотских смертей. Шкафы с книгами на меня в Аниме уже сталкивали, но оказаться погребённым под старыми газетами было бы ещё «круче».
Всё. Нафиг этот отвратный закуток, с лутом или нет, как будто созданный, чтобы действовать мне на нервы. Хотя почему «как будто»? Тени прекрасно знают, какими мелочами меня довести до кипения, даже не прибегая к помощи слепней, слизней или боссов.
Вернее, сперва не прибегая.
Ранее пустующий и тихий вестибюль наполнялся каким-то новым звуком, природу которого я разобрал не сразу. Жужжание, но негромкое, не похожее на слепней, скорее механическое. Я безрезультатно вертел головой, пока наконец не додумался задрать глаза к потолку — и уткнулся взглядом в объектив камеры наблюдения.
Нет, не объектив. Объективы. В углу помещения с потолка свисал целый пучок камер, не меньше четырёх, абсолютно одинаковых и направленных в одну сторону — на меня. Помедлив, я сделал шаг назад — и объективы последовали за мной. Шаг в сторону — и они снова навелись на меня с тем самым лёгким жужжанием. Готов поклясться, раньше их здесь не было, но даже если были — они абсолютно точно не двигались. Возможно, они ожили, когда я открыл шкафчик с картами, возможно ещё раньше — когда я поднял шум, открывая дверь.
Сделанного, очевидно, не воротишь, разве что при следующей попытке вести себя потише — но мы пока ещё не закончили с текущей. Забив на камеры, я метнулся через турникеты к коридору, ведущему на станцию. И замер, едва дыша, в сантиметре от переплетения едва заметных полупрозрачных нитей, которое теперь перегораживало единственный выход. Словно паутина, только масштабом не для насекомых. Жужжание со стороны камер усилилось и я обернулся туда — хотя оборачиваться совсем не хотелось.
Нарушитель — то есть, я, вломился в вестибюль и поднял шум. Теперь пришёл дежурный — разобраться и оштрафовать.
Новое чудовище Изнанки вылезло из стены — из точки, откуда следило за мной последние пару минут. Четыре камеры выполняли роль «головы», вместо тела свился толстый жгут чёрных проводов. От основного жгута тут и там в стороны отходили верхние «конечности» — отдельные провода с оголёнными концами. Нижние — в количестве не менее двух десятков, напоминали лапки паука-сенокосца, выгнутые и длинные, непонятно как поддерживающие нелепое туловище на весу. И всё же, они справлялись. «Дежурный», слегка покачиваясь на месте, вновь отыскал меня объективами камер и двинулся вперёд. В отличие от «кондуктора», этот гад не торопился, но у него на то имелись основания — бежать мне было некуда и самоубиваться не обо что.