Передо мной в полный рост вставали две проблемы, одна хуже другой. Первая — «бочонки», как и «хаттифнаты» ранее, наверняка ехали дальше «Безлюдной». Следовательно, вскоре после следующей станции на поезд прибудет мой старый знакомый, жаждущий получить «билеты». С эдакой толпой ему придётся повозиться заметно сильнее, но что-то мне подсказывало, что он справится. Вторая проблема — я медленно, но верно начинал задыхаться. Вопрос в том, что убьёт меня раньше — нехватка кислорода или «кондуктор»? Или же первое лишь заставит потерять сознание, пока не подоспеет второе?
Чёрт, чёрт, чёрт!
Я зарычал и дёрнулся изо всех сил, и — о чудо — мне удалось высвободить правую руку. Я тут же воспользовался ей, чтобы врезать ближайшему пассажиру в округлый бок цвета протухшего апельсина. Ощущение, будто попытался избить резиновую грелку, до краёв наполненную тёплым киселём. Ноль реакции. Я ударил ещё раз и ещё, мысленно обкладывая трёхэтажным матом Изнанку и себя заодно — мог бы взять карту с черепом, авось выпал бы нож. Бронежилет под курткой сейчас работал строго против меня, усиливая и без того невыносимую жару.
После пятого или шестого удара «бочонок» вдруг повернул ко мне сферическую башку. Понятия не имею, как ему это удалось при полном отсутствии шеи. Из страшного рта не раздалось ни звука, кроме того же хриплого дыхания, но у почему-то у меня создалось чувство, что он смотрит на меня вопросительно.
Я мог заорать на него или обматерить, теряя драгоценный кислород, мог плюнуть или даже врезать кулаком по зубам, скорее всего с большим вредом для своего кулака. Но вместо этого я вдруг сдавленно спросил первую вещь, которая пришла на ум:
— На следующей выходите?
Мне кажется, или сквозь стук колёс откуда-то сверху до меня донёсся едва различимый смех?
Спустя секунды три «бочонок» отрицательно покачал башкой. А затем — клянусь небом — сделал глубокий вдох и уменьшился в размерах раза в три, позволяя мне пройти чуть ближе к выходу. Когда я сделал вперёд два неуверенных шага на трясущихся ногах, он вежливо обошёл меня, и занял моё место. Теперь я был натурально зажат со всех сторон, но предусмотрительно не опустил правую руку, и та всё ещё оставалась свободной. Я примерился к следующему пассажиру и обрушил на него град своих лучших ударов, дважды прерываясь на то, чтобы смахнуть пот со лба. Этот оказался более толстокожим и обернулся только после десятого тычка.
— На… следующей… — просипел я, переводя дух, но этого оказалось достаточно. Буро-зелёный «бочонок» втянул живот, пропуская меня дальше.
Только вот между мной и заветной дверью выхода их оставалось ещё двое.
Пятнадцать ударов на третьего. Теперь было точно понятно, что дело не в толстокожести — это я слабел с каждым новым замахом. Духота стояла такая, что в глазах потихоньку темнело, левая рука, постоянно прижатая к телу, затекла и начала неметь, правая еле поднималась. Поезд уже остановился на «Безлюдной», а я всё колотил и колотил последнего «бочонка» между мной и выходом, а тот всё никак не оборачивался. Открывшиеся двери впустили в вагон немного свежего воздуха, и кислород прибавил мне сил.
— Я! Выхожу! Тут! — заорал я, подключив к правой руке правую же ногу — всё равно меня сдавливали настолько сильно, что не нужно было толком касаться пола. Избиваемый мной пассажир наконец вздрогнул и начал оборачиваться.
Медленно. Слишком медленно!
— ВЫХОЖУ! — ревел я, протискиваясь вперёд — к дверям, которые должны были закрыться буквально вот-вот. — ВЫХОЖУ ТУТ!!!
До «бочонка» наконец дошло, и он втянул живот. Двери вагона дрогнули и поползли назад. Я кричал уже что-то бессвязное, отчаянно протискиваясь к ним, не успевая на какую-то грёбаную пару секунд.
Не одно, не два и не три — сразу четыре теневых щупальца ворвались в вагон, ухватив меня за пояс, ноги и одну руку. Рывок — и вот я пробкой вылетаю из вагона и приземляюсь плашмя на прохладную плитку. За спиной с характерным стуком сомкнулись двери вагона, и поезд поехал дальше. Возможно, если бы я хорошенько прислушался, то из глубины тоннеля донёсся бы визгливый металлический голос, требующий предъявить билетики. Но прислушиваться мне не хотелось.