Точнее, чужими плевками, но суть от этого не менялась.
Потолок обрушился быстро, секунд за десять, а вот растревоженные пещеры тряслись ещё несколько минут. Аура Церкви умерла вместе с ней, и на меня тут же навалился целый букет подавленных чувств, от страха до отчаяния, который, впрочем, столь же быстро увял, оставив лишь неприятный осадок в виде слегка дрожащих ног. На них я уже и собирался уходить, как понял, что теперь тряска локализовалась в одном месте — выходе из разрушенного храма.
СКРРРРИИИИИИИИИИИИИИИИ!!!
Из-под завала, откинув в сторону пару средних камней, вырвалась башка термита-стража, издавая непереносимый звук, нечто среднее между визгом и рёвом. Выглядела она ещё уродливее, чем раньше — измазанная в грязи и пыли, пробитая в двух местах, из которых сочилась вязкая белёсая жидкость. Жвала термита судорожно сжимались и разжимались, пытаясь дотянуться то ли до более крупных камней, то ли до моего горла. В других обстоятельствах мне бы даже стало его жаль, но сейчас я ощутил, как меня захлёстывает волна гнева. Обжигающего, пьянящего, бесконтрольного гнева, который больше не мог сдержать давно забытый храм.
«Коготь феникса» возник из моей ладони, будто только и ждал подходящего момента. Один удар — и страж перестал дёргаться, навеки упокоившись вслед за своими собратьями.
— Сто, — тихо сказал Кёльколиуке.
Получено достижение — «Мрачный жнец»!
Получено опыта — 850!
Получено опыта — 800!
Получено опыта — 1750!
Получено опыта — 600!
За один проход по Парилке и её подбрюшью я почти взял уровень, и это не считая грядущей награды за квест. Три достижения! Да я за предыдущие полгода взял дай бог столько же! И всё это великолепие сейчас не имело ни малейшего значения. Потому что со смертью термита-стража гнев внутри меня не утих, оставив после себя привычную опустошённость. Нет, он продолжил нарастать, давить, застилать глаза багряной пеленой. Это был гнев, который уже не принадлежал мне, а шёл из другого источника. Но какая разница? Я не мог его остановить.
Мой разум нашёл временное убежище в крохотной части мозга, которая не могла контролировать происходящее, но хотя бы позволяла наблюдать. Будто со стороны я видел, как моё тело достаёт из-за пазухи обломок копья, окроплённый кровью Деи, и тот светится так ярко, что может без проблем заменить «Вспышку». Я видел, как сжал обломок в кулаке левой руки, как активировал «Поступь саламандры» и бежал назад, к заражённому озеру и плантации на трупах. Я видел, как застыл у самого берега, с лицом, которое сковала маска столь ужасной ярости, что от меня бы шарахнулся и гуль.
Я видел, как из ладони моей правой руки родился новый «Коготь феникса», вытянувшись совершенно невообразимой длины. А дальше всепоглощающий гнев добрался и до моего маленького убежища, заставив наблюдать своими глазами и чувствовать кожей, костями, кровью переполняющий ад эмоций.
СКВЕРНА ДРЕМЛЮЩЕГО В БЕЗДНЕ ДОЛЖНА БЫТЬ СОЖЖЕНА!
СКВЕРНА ДОЛЖНА БЫТЬ СОЖЖЕНА!
СЖЕЧЬ СКВЕРНУ!
«Коготь феникса», напоённый белым пламенем Владыки, взмыл и опустился в озеро, пахнущее смертью и безумием. Вода вокруг него забурлила, затем вскипела, обратившись в отвратительный сизый пар, но это было только начало. Белый жар распространялся волнами, испепеляя всё вокруг: разбухшие трупы, чудовищные грибы, безголовые тела термитов на берегу. Стирая из реальности безумие Улхсотота, выжигая его из каждой молекулы воды, из каждого атома воздуха. Моя душа была едина с пламенем, одержимая единственной достойной целью — сжечь скверну дотла.
Надо заметить, что праведный, пусть и несколько чрезмерный гнев Владыки вовсе не подумал о том, чтобы обеспечить его проводнику — то есть, моему бедному телу — какую-то дополнительную защиту. Я не знаю, сколько продолжалось очищение подземного озера, но по его окончанию я обнаружил, что от защитного костюма и маски остались жалкие лохмотья. Они приняли на себя львиную долю урона, буквально сохранив мне жизнь — полоска здоровья мигала красным, и показывала 12 из 135.
Ещё бы немного, и я бы сгорел от собственного «Когтя феникса». Какая нелепая смерть.