Вечером в трапезной
Проснувшись, я понял, что наступил вечер. Тело всё ещё было слабым — о фехтовании не могло быть и речи, но я уже мог ходить, и это радовало. Рана оказалась глубже и шире, чем казалось, и магия не смогла полностью её исцелить. Оставалось только ждать.
Я надел простую одежду — льняную рубаху и штаны. Ничего вычурного, но и не бедняцкого. Это был семейный вечер, так что наряжаться не было смысла.
Идя по коридорам, я заметил, что стражи сегодня больше обычного. Среди них были незнакомые воины в дорогой форме и доспехах, с мечами в новых ножнах.
Войдя в небольшой зал, где был накрыт стол, я увидел неожиданных гостей. Кроме родных, там было пятеро незнакомцев. Сначала я не понял, кто они — мужчины или женщины. Все были в роскошных нарядах, а я — в спальной одежде. Хотел уйти, но отец меня окликнул:
— Бертрам! Проходи к столу!
Незнакомцы уставились на меня, не понимая, почему я так одет.
— Это мой сын Бертрам. Вы о нём уже слышали, — представил меня Веласко.
— Почему он так неподобающе выглядит? — спросила одна из гостей.
— Понимаете, он только оправился от тяжёлого ранения. Ещё слаб, — объяснил отец.
Он незаметно пнул меня под столом. Я решил его поддержать:
— Да, я ещё слаб. Еле встал с кровати.
Незнакомцы продолжали меня разглядывать.
— Меня, похоже, не представили. Я Мэтти из рода Конфлауэр, — сказала одна из них.
Я замер, очарованный. Её глаза цвета орхидей и аромат, словно лесной, заворожили меня.
— Меня зовут Марта, — добавила другая, дерзкая девушка с элегантной фигурой, как у моих сестёр, но с рыжими волосами.
— Я Лейф, глава рода Конфлауэр. Моя жена немая, прошу прощения, но она всё понимает. Её зовут Оливия, — сказал высокий мужчина двухметрового роста с недовольным взглядом.
— Оливия лишь встала, молча кивнула и села обратно.
— Я Рэнди. Представляю свой дом на турнире, — представилась мускулистая, но красивая девушка с рыжими волосами.
— Раз все в сборе, приступим к делу, — объявил Лейф.
Все сели за стол. На нём красовались жареная свинина, кролики, цыплята и целый олень, а также рагу из овощей, хлеб и вино — классический ужин для знати.
После еды отец завёл разговор:
— Говорят, неспокойно нынче в Раменском королевстве?
— Да, слышал, Людовик опять что-то затевает. Кстати, его воин, Велитрий Несравненный, может участвовать в турнире, — ответил Лейф.
— Думаю, Август Великий одолеет Людовика, и тот сбежит, как всегда, — заметил Веласко.
— Не уверен. Говорят, у них большие запасы пороха — это серьёзная военная мощь, — возразил Лейф.
— Посмотрим, что скажет наша королевская семья. Всё-таки мы бароны, — заключил отец.
— Согласен, рано делать выводы, — кивнул Лейф.
Они ещё немного поболтали о слухах, обменялись любезностями и слегка посмеялись.
— Теперь о деле. Зачем столь уважаемые гости пожаловали в наше скромное поместье? — спросил Веласко.
— У нас дело к вашему второму сыну, Алариху, — ответил Лейф.
Пока главы семей обсуждали дела, девушки незаметно исчезли.
— Какое дело к моему сыну? — уточнил отец.
— Я хочу сосватать его с моей дочерью Мэтти. Она искусна в магии, много слышала о вашем сыне и решила связать с ним жизнь, — пояснил Лейф.
Моё сердце сжалось от боли и тоски. Надежда на будущее с ней рухнула.
— Не обижайся, Бертрам. Я видел, как ты на неё смотрел, но она влюблена в твоего брата. Тут ничего не поделаешь, — добавил Лейф.
— Чем выгодно нашему роду это слияние? — спросил Веласко.
Я перестал слушать, встал из-за стола и побрёл по коридорам замка. Но краем уха уловил:
— У них будут здоровые, чистокровные дети. Они прославят оба наших рода перед короной, — говорил Лейф.
Бродя по замку, я задумался о смысле жизни и своём существовании. На небе алел кровавый полумесяц, а звёзды сияли в кристально чистом небе. Но мои мысли прервало исчезновение девушек — их голоса стихли. Пройдя ползамка за пару часов, я заметил, что стража пропала. Затем увидел кровавый след. Идя по нему, я вошёл в общую гостиную и замер в ужасе.
На полу лежали тела моих сестёр и матери — выпотрошенные, с оторванными конечностями, разбросанными по комнате. Перед ними стояли наши гости и фигуры в капюшонах. Я не издал ни звука, лишь смотрел, не в силах вымолвить хоть слово.
— Дело сделано. Еду отравили, как вы велели. Скоро все умрут, как и ваш отец с их никчёмным союзом, — сказал один из неизвестных.
Я ничего не понимал. Яд начал действовать: жгучая боль, отчаяние, ненависть, ярость. Не выдержав, я рухнул на пол с громким стоном.
— Что тут у нас? Недобитый сын, — усмехнулся другой голос.
Я пытался разглядеть хоть что-то в темноте, но зрение отказало.