– Что все это значит?
Вил изумленно таращил глаза на старого Петера и ответил озорно ухмыляясь:
– Первому он сказал, что тот – ужасно толстый, а у второго спросил, где ему довелось найти такую шляпу.
Томас чуть не засмеялся во весь голос. Петер подступил к бородачу и, вытянувшись тем же манером, грозно приставил кончик носа к его подбородку. Это вконец запугало мужчину, и он поспешно показал Петеру зубы – вроде как улыбнулся. Жалкая получилась улыбка. Петер воздел пламенеющие очи к небесам и протянул свой крест к последней жертве.
– Caput vacans, in dentibus anticis frustum magnum brassicae habes.
Это последнее воззвание было произнесено с такой властью в голосе, что негодяй тотчас отвесил поклон и отступил на два шага назад.
В стороне корчились Карл и Вил, едва сдерживая непреодолимый приступ дикого смеха. Томас, обиженный на свое невежество, нетерпеливо дернул Вила за край рубахи и потребовал перевода. Вил почти дотронулся губами до его уха и прошептал:
– Он сказал: твоя голова надута воздухом, а в зубах застрял огромный лист капусты.
Мужчины совсем сбились с толку и вдруг сами стали похожими на детей, потрясенных и онемевших от неожиданности. Прекрасно осознавая свое выигрышное положение, Петер подошел к ним и сурово потряс своим посохом у каждого перед носом.
– Я священник на службе у Господа и я требую немедленного отчета о ваших намерениях относительно этих невинных детей.
Взволнованные бандиты суетливо теребили края туник и мямлили нечто Невразумительное из слов и ворчаний.
– Говорю вам, грязные души, – возвысил голос Петер, – на колени – исповедоваться в своих прегрешениях, иначе мне придется призвать суд на ваши проклятые души.
Все трое колебались, доколе Петер не поднял руки к небу. Чувствуя близость божественного гнева, они бухнулись на колени и запросили о прощении. Несколько томительных мгновений Петер промешкал, словно школьный учитель, раздумывая о пощаде, затем резко подошел к чернобородому. Он положил костлявую руку поверх дрожащей непокрытой головы и поднес свой крест к его лицу, провозглашая:
– Stercorem pro cerebro habes.
Вил недоверчиво хихикнул и прошептал Томасу:
– Он сказал, что у него навоз вместо мозгов.
Петер протянул длань к следующему, кающемуся, и положил ее тому на темя.
– Podex perfectus est.
Карл не мог позволить брату отобрать у него и эту попытку и поспешно выпалил:
– Он сказал ему, что он совершенный осел.
Петер заключил свое сомнительное благословение, хлопнув обеими руками по третьей голове.
– Modo vincis, modo vinceris.
Карл хихикнул и улыбнулся Вилу. Он склонился к Томасу.
– Где-то найдешь, где-то потеряешь.
Три человека, не подозревая о только что претерпевшем унижении, в благоговейном смирении и безграничной благодарности по очереди поцеловали протянутую руку Петера. Затем, исполнив долг, они исчезли в лесах, счастливые сохранностью своих душ.
Старик глубоко вздохнул и направился к крестоносцам, весьма довольный собой. Он улыбнулся, выдернул крохотную занозу из пальца и вернул крест обратно за складки рясы. Его доброе, сморщенное лицо излучало любовь и нежность, а глаза сияли. Он протянул руки.
Один из малышей подбежал к Петеру, неуверенный в лицезреемом волшебстве, но равно в долгу благодарности за него. Он обхватил Петера за ногу пухлыми ручонками и сжал во всю мочь.
– Благодарю вас, святой отец, благодарю вас!
Священник нагнулся, чтобы поцеловать белесую пыльную макушку.
– С превеликим удовольствием, пожалуйста, славный мальчик. Я был счастлив помочь тебе.
Остальные дети окружили ухмыляющегося священника, радостно хлопая в ладоши и хватая его за руки и за ноги. Вил, Карл и Томас проталкивались к Петеру, пока Карл по пути истолковывал всем, что за унижение испытали их притеснители. Вил счастливо и облегченно протянул руку приветствия.
Их глаза встретились, и Петер крепко пожал его руку, удивив парня неожиданной силой столь ветхих на вид рук.
– Нет ничего лучше, – мягко сказал Петер, – чем снова встретить вас. А ты, отрок, – протягивая руку Карлу, – как радостно вновь видеть тебя. Напомни мне поведать тебе короткую загадку, которую я припас для тебя.
Петер уделил внимание Томасу.
– Ты, юный господин. Томас, так кажется твое имя. Мне на пользу дважды повстречаться с таким гордым юношей, как ты.
Томас задумался, явно чувствуя издевку в словах старика. Эти двое обменялись кратким рукопожатием.
Петер улыбнулся и обратил слух к нежному щебету откуда-то снизу, нетерпеливо требующему внимания. К своему бурному восторгу он узрел Марию, и старик упал на колени, протягивая призывно обе руки.