Последние его слова были лишь жалким шепотом, а потом он уронил голову на грудь.
– Он умер, – сказал Рейвен.
Сара страшно побледнела, но дело было не только в том, что на глазах у нее только что умер человек.
– Что же нам теперь делать?
– Уходим. Быстро.
– И просто бросим его здесь? Разве не нужно предупредить полицию?
– Только если ты не против объяснить Маклеви свое участие в этой истории.
Эта мысль пересилила в Саре моральные соображения. Оглянувшись, дабы убедиться, что никто их не видел, они незаметно выскользнули в тот же узкий переулок, откуда зашли во двор.
– Зачем Аншу понадобилось его убивать? – спросила Сара, когда они быстро – но не подозрительно быстро – шагали, торопясь исчезнуть в толпе на набережной.
– Не знаю, но, боюсь, это наши действия подтолкнули ее к тому, чтобы ударить его ножом. Она понимала: мы пытаемся что-то о ней узнать, и боялась того, что Спирс может нам рассказать.
– Так почему он не рассказал? Он не сообщил нам ничего важного.
– Быть может, у нее не было уверенности, знает он или нет, и она решила не рисковать.
Тут Сара вдруг толкнула Рейвена к стене, и они замерли – ее руки у него на груди, – едва дыша. Она чувствовала, как колотится у нее под ладонями его сердце и что его все еще трясет от того, чему им только что пришлось стать свидетелями.
– Что за… – начал он.
– Нельзя, чтобы меня увидели, – встревоженно прошептала Сара. – Я же должна быть в городе, с поручениями. Меня могут уволить.
– Увидели – кто?
– Не смотри, – настаивала она. – Опусти голову.
Но к этому времени он уже обнаружил ее проблему. По набережной Лита на юг шел не кто иной, как Джеймс Мэтьюс Дункан – как он теперь настаивал, чтобы его называли.
– Да что он здесь делает? – подивился вслух Рейвен.
– Не знаю. Просто сделай так, чтобы он тебя не заметил.
И как бы для того, чтобы в этом убедиться, Сара положила руки ему на затылок и притянула к себе, вниз. Она была так близко, что он ощутил такой знакомый аромат свежевыстиранного белья. Его мысли немедленно вернулись к тому вечеру, когда он бежал домой под дождем. Сколько раз с тех пор Уилл вызывал в памяти воспоминание о ее пальцах на своей коже, когда она помогала ему снять мокрую рубашку…
Некоторое время они оставались в этом положении. Дункан уже скрылся из вида, но Рейвен тянул и не говорил ей об этом: ему хотелось подольше растянуть это мгновение. Однако до бесконечности тянуть было невозможно.
Они отступили друг от друга с чувством неловкости, точно не знали, как говорить о том, что только что произошло.
К счастью, тем для разговора у них было предостаточно.
– Ты была права насчет Роуз, – сказал он. – Его рассказ объясняет, почему полицейский хирург не обнаружил беременности.
– И все же она, совершенно очевидно, умерла той же смертью, что и Китти, и твоя Иви. Если ей удалось избавиться от ребенка, зачем ей понадобилось принимать пилюли еще раз?
Рейвен задавал себе тот же самый вопрос.
– Могло случиться, что она приняла их не по доброй воле, – предположил он. – Как знать, может, она узнала о мадам Аншу что-то такое, что та предпочитала держать в тайне.
– Или о ее партнере. Быть может, это именно он выполняет все процедуры, в то время как она завлекает клиентов благодаря тому, что училась в Париже и пользовала французских аристократов?
Это было разумное предположение, которое вполне согласовывалось с атмосферой мистики, позволявшей мадам брать такие огромные деньги за свои услуги.
– Не говоря уже о том, что женщине легче втереться им в доверие, – добавил Рейвен. – Такое положение вещей позволило бы доктору практиковать свое темное искусство без риска, связанного с рекламой подобных услуг.
Они шагали на юг, по направлению к городу, и по мере того, как они удалялись от набережной, толпа постепенно редела. Рейвен невольно искал глазами фигуру в черном капюшоне, а Сару, решил он, наверняка все еще заботит местонахождение доктора Дункана.
– За последние месяцы было несколько случаев, когда женщины умирали после аборта, – сказал он.
– Так это может быть работой мадам Аншу и ее партнера?
– Спирс признался, что они выкидывали на улицу тех, кто не поправлялся, чтобы они не умирали в таверне. И если Роуз отравили намеренно, это мог быть любой из них двоих. Мы пришли сюда в поисках анонимного злоумышленника, а теперь нам нужно искать двоих: мадам Аншу, которая может быть, а может и не быть француженкой, и доктора, лишенного всякой совести и человечности.