Это же так очевидно… Они с Сарой пришли в церковь Шилдрейков, чтобы поговорить с Милли, и это привело к подозрениям насчет Гриссома. Им никогда и в голову не приходило, что Шилдрейк – вполне очевидный подозреваемый.
– Не совсем доктор, но явно медик, – вспомнил Рейвен. – Дантист. Судя по всему, самый богатый в городе. Он вполне мог быть в ответе и за положение Роуз. Она боялась, что ее уволят, стоит ему узнать.
– Я слышала, как Мина упоминала о каком-то человеке из Глазго, который убил свою горничную за то, что она от него забеременела. Но зачем богатому дантисту рисковать репутацией, занимаясь абортами?
– Быть может, зубы – не главный источник его доходов. И ты забываешь, что у него имеется хитроумный способ защитить свое доброе имя. Мадам Аншу служит фасадом предприятия, а сам он остается в тени. Кроме того, его клиенты – это молодые женщины из низших слоев общества, которые вряд ли могут узнать в нем дантиста.
– И вдруг явилась собственная горничная…
Уилл открыл было рот, чтобы пуститься в дальнейшие рассуждения, но тут они услышали, как в замке передней двери поворачивается ключ. Рейвен выглянул в коридор и увидел за стеклянной дверью силуэт в человека в цилиндре.
Несмотря на то что было уже далеко за полночь, Флокхарт решил вернуться в лавку.
Глава 52
Саре едва ли доводилось когда-нибудь в жизни действовать так быстро. То состояние обостренности всех чувств, которое посетило ее несколькими часами раньше, мгновенно вернулось. За четверть секунды она успела понять, что там, у двери, – Флокхарт, и осознать все возможные последствия, которые может иметь для нее эта встреча. Еще она поняла: то будущее, которое так ясно представилось ей, когда она услышала голос, кричавший «стойте!», могло все-таки осуществиться.
Горничная погасила лампу – Рейвен подхватил со стола гроссбух – и быстро потащила сообщника в кладовку. Если мистер Флокхарт решил навестить свою лавку в такое время, значит, он либо что-то забыл, либо его посетила внезапная идея. И то и другое, по всей вероятности, должно было привести его в лабораторию. Кладовка выходила в коридор между лабораторией и лавкой. Флокхарт мог с тем же успехом заглянуть и сюда, однако другого шанса избежать встречи с ним не было.
Сара затолкала Уилла в кладовку и прикрыла за собой дверь – но захлопывать не стала, потому что стук получился бы слишком громким. Места там было чуть побольше, чем в обычном стенном шкафу: достаточно, чтобы человек без подручных средств мог дотянуться до полок, занимавших все стены.
Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, изо всех сил стараясь не касаться двери. Горничная ощущала исходившее от Уилла тепло, его запах щекотал ей ноздри, а ее нос почти касался его подбородка. Она услышала приближающиеся шаги и затаила дыхание.
Сквозь щель в двери ей было видно, как танцуют тени и мимо проплывает ореол света от лампы Флокхарта.
Она услышала кашель, потом звяканье стекла о дерево – должно быть, Флокхарт поставил на стол бутылку или склянку. Пьяный смешок. Флокхарт слыл светским человеком. Значит, он зашел в аптеку после весело проведенного вечера. Но зачем?
Через несколько секунд вновь послышались шаги. Заглянет ли он в кладовку?
Опять в щели между дверью и косяком замелькали тени. Шаги приближались, и сердце Сары затрепетало так, что ей казалось, будто оно стучится Рейвену в грудь.
А потом шаги начали удаляться. Она услышала, как хлопнула передняя дверь. Флокхарт ушел.
Сара опять начала дышать, и чувство облегчения уступило место другому, гораздо более мощному; ушедший страх словно прорвал дамбу. Грохот задвинутого засова еще отдавался в груди, а она уже тянула Уилла к себе, еще ближе, будто такое было возможно. Затем подняла голову и нашла в темноте его губы. В тесной кладовке вдруг распахнулся целый мир – мир, залитый сиянием света.
Глава 53
Рейвен потушил лампу и лег, хотя и знал, что заснуть ему не удастся. Чтобы разобраться в событиях прошедшего часа, ему, наверное, понадобится несколько дней. Он не мог даже сосредоточиться на каком-то одном событии: в сознании бушевал шторм – новые сведения, новые открытия, новые чувства…
Но ему не пришлось долго лежать в темноте одному, как он того боялся.
Едва он успел улечься, как услышал, как открывается дверь, и – легкие шаги. Сара стояла над ним, сжимая в руке свечу, и в этом тусклом, мерцающем свете он заметил, что на ней нет ничего, кроме ночной рубашки.
– Что ты здесь делаешь? – шепотом спросил Уилл.
Он не мог скрыть радости от ее прихода, но трудно было не думать о том, что будет, если их застанут.