– Столь многих. Женщин, которые принимали твои пилюли. Ты обрек их на медленную и мучительную смерть, и тебе было на них плевать. Женщины, которым ты делал аборт, умирали так же медленно. Их ты тоже убил.
Рейвен опять поглядел в сторону Сары, надеясь увидеть хоть какое-то движение. Его не было.
– И ты убил Сару.
– Так и есть, – ответил Битти, будто это был какой-то пустяк.
Уилл не мог найти слов от снедавших его горечи и гнева.
– Господи, Битти… Единственная женщина, которую ты не убил, это Кэролайн Грейсби. И все же ты сказал, что ее убил я… Ты что же, думал, я никогда не узнаю?
– Как ты верно предположил, мне было плевать. Но я знал, что, поверив в это, ты будешь мне подчиняться, может, даже заискивать передо мною, как ты это делаешь перед этим надутым, эгоистичным болваном, на которого работаешь.
– Эгоистичным? Разве это не ты убил Сару, Роуз и Спирса, только чтобы заставить их замолчать?
– Печальные жертвы, да, но они сами меня вынудили. Я на грани поразительных открытий, которые принесут всем неисчислимые блага. Если б мой труд пошел насмарку из-за какой-то горничной или кабатчика, это была бы катастрофа.
Убедившись, что запястья связаны достаточно надежно, Битти перешел к лодыжкам.
– Ты же, напротив, не станешь для мира большой потерей. Из тебя не вышел бы хороший доктор, Рейвен. Ты позволяешь сантиментам мешать работе. Сантименты и сочувствие к пациенту… Чтобы преуспеть, необходимо уметь отстраняться, а ты, по моим наблюдениям, делать этого не умеешь, и поэтому тебе вряд ли когда удалось бы подняться выше санитара.
– Отстраняться? Ты используешь людей для своих экспериментов. Ты отравил этих женщин. Мало тебе было наживаться на их злосчастье, продавая им бездейственные пилюли за огромные деньги? Ты обрекал их на мучительную смерть – только для того, чтобы они не вернулись к тебе за деньгами?
– Такого намерения у меня не было. Опять ты ничего не понимаешь. Это были необходимые жертвы на пути прогресса. Я подбирал правильную дозу, которая вызвала бы преждевременные роды без вреда для матери. Только представь, какое это будет доходное дело, когда я разработаю эффективное и безопасное средство, позволяющее избавиться от нежелательных плодов страсти – не говоря уже о бесконечно плодящейся бедноте…
Битти выпрямился и встал, чтобы ему было удобнее читать лекцию. Он всегда обожал звук собственного голоса. Рейвен же прилагал усилия, чтобы тот проговорил как можно дольше: единственная надежда на спасение была в том, что, когда Джарвис передаст Симпсону и Маклеви послание, они прямиком примчатся сюда.
– Я торговал своим средством честно. Если пилюля не давала желаемый результат, я предлагал операцию. Очень многие, приняв пилюлю из партии со слишком слабой дозировкой, возвращались ко мне живыми, чтобы потребовать операцию.
– И тогда ты убивал их, точно неумелый мясник.
– А как еще можно научиться, если не на практике? Жизненно важно отточить мастерство, прежде чем предлагать свои услуги богатым дамам из Нового города. На ком же еще учиться, как не на шлюхах и горничных? Первых никто не хватится, а по вторым никто не заплачет.
– А как же Грейсби? Когда ты ее оперировал, мастерство явно не отточил, потому что с тех пор ты убил еще.
– Это в некотором роде был срочный случай. Муж мог причинить неприятности, так что пришлось действовать. И я знал, что, если она умрет, это так или иначе решит мою проблему.
– Так, значит, это был твой ребенок… Ты чудовище, Битти. Primum non nocere. Ты забыл, как ты цитировал мне эти слова? Говоришь, сантименты и сочувствие к пациенту мешают мне в работе, но разве у нас есть иная цель, кроме как облегчать чужие страдания? Увеличивать срок жизни, а не сокращать? Чтобы делать все это, доктор не должен отстраняться от своих пациентов – он должен быть одним из них.
Битти злобно усмехнулся: рассуждения Рейвена явно его позабавили.
– Ты прямо как твой ментор: погряз в чувствах, точно баба… Думаешь, история не забудет его лишь потому, что он избавил пару женщин от повседневной и вполне естественной боли? Не спорю, этот его хлороформ – полезная штука, но тот, кто может видеть общую картину, поймет: страдания играют важную роль. Они необходимы. И жертвы тоже.
Уилл сглотнул, чувствуя, как страх вцепляется в него крепче, чем путы. Убийца сказал все, что хотел сказать, и теперь собирался перейти к действиям.
– Что ты собираешься делать?
– Молодой доктор Дункан был прав, хотя всего лишь шутил. Тебе еще может быть уготовано место в истории медицины. Доктором не станешь, но послужишь науке в качестве подопытного.