– Чей это ребенок? – задал Маклеви вопрос, бывший, по мнению Рейвена, излишним.
Мэри опустила голову, так, что волосы чуть ли не мели пол.
– Злой человек соблазнил меня, – ответила она, не глядя им в глаза.
Полисмен попытался надавить на нее, но она отказывалась назвать имя.
Ей и не нужно было.
Помощник Маклеви помог ей подняться на ноги и повел прочь.
Бреннан глядела перед собой пустыми глазами, будто в трансе, но вдруг ее лицо исказилось паникой.
– Меня повесят? – спросила она в ужасе у Маклеви.
– Нет, если то, что ты сказала нам, – правда и ребенок родился мертвым. Только недолгое заключение.
Когда ее увели, Симпсон печально покачал головой.
– Какая трагедия, что эта юная женщина должна будет понести помимо того, что уже пережила, – сказал он.
– И какая страшная несправедливость, что для кабатчика последствий не будет никаких, – добавил Уилл, стараясь, чтобы это не прозвучало горько.
– Я с ним серьезно поговорю, – заверил Маклеви. – Он будет знать, что я за ним приглядываю; но что еще я могу сделать?
Рейвен подумал о том, что еще мог бы сделать он сам, но потом вспомнил о судьбе миссис Галлахер, которой из-за его стремления к справедливости теперь грозил работный дом.
Детектив поблагодарил Симпсона за помощь, пусть она и заключалась лишь в его сиятельном присутствии. Уилла восхитило, что полицейский заранее знал, что этого будет достаточно.
– Не за что, как всегда, – ответил Симпсон.
– Если я вам когда-либо понадоблюсь, только скажите.
– Ну конечно. Но пока, мне кажется, мистеру Рейвену было бы любопытно узнать у вас о другом деле, которое вы ведете.
Уилл удивленно поглядел на доктора: он и не думал, что его интерес столь очевиден.
– Что за дело?
– Роуз Кэмпбелл, – ответил Рейвен. – Она была горничной в доме мистера Шилдрейка, дантиста. Ее тело вытащили из воды в Лите.
– Ах да. Доктор Ренфрю, наш полицейский хирург, провел полное обследование останков. Заключил, что она утонула.
– И он не нашел следов яда?
– А разве должен был?
– Поза тела свидетельствовала об агонии. Насколько я понимаю, это может быть симптомом отравления стрихнином.
Тут Уилл заметил, что Симпсон разглядывает его с пристальным интересом, но у него не было выбора: нужно было расспросить детектива, пока имелась такая возможность.
– Как я и говорил, – продолжал тем временем Маклеви, – никаких признаков, указывающих на отравление, найдено не было. Когда тела утопленников вылавливают из воды, у них часто бывает такая поза, будто случилась судорога – свидетельство последних страданий. Мышцы остаются напряженными из-за оцепенения, которое наступает после смерти.
Действительно, может быть и так, подумал Рейвен. Но Иви-то не утонула.
– Эта смерть была случайной, – заключил полисмен таким тоном, что стало понятно: последующие вопросы будут излишними.
Однако Рейвен оставил это без внимания.
– Вы же вроде предполагали, что она покончила с собой?
Маклеви кинул на него настороженный и удивленный взгляд.
– Действительно, предполагал, поскольку мне сообщили, что она была беременна, на пятом или шестом месяце. Но вот что странно: экспертиза показала, что она вовсе не ждала ребенка.
Уилл был потрясен; показалось, что вокруг закачались стены.
– Вы уверены?
Маклеви позволил себе ухмыльнуться.
– Откровенно говоря, доктор Ренфрю не самый великий медицинский ум, с которым мне доводилось сталкиваться, – даже в тех редких случаях, когда трезв. Но я уверен: даже он не сможет ошибиться относительно подобных вещей.
Рейвен был в таком смятении, что плохо соображал. Мир продолжал вертеться вокруг него, дождь барабанил по крыше экипажа.
– Вы не получили ответ, который надеялись услышать, – отметил Симпсон.
Это было еще мягко сказано. Уверенность в том, что между Иви и Роуз существовала связь, оказалась беспочвенной. У Уилла не было никаких реальных доказательств того, они были отравлены, а Маклеви предоставил вполне разумное объяснение, почему тело Роуз находилось в подобном состоянии: трупное окоченение наступило еще до того, как ее выловили из воды. Теперь, когда оказалось, что Роуз не была беременна, ему пришлось признать: мысль о том, что Иви ждала ребенка, была лишь догадкой с его стороны.
– Я, конечно, не дерзну спросить, почему вас так волнует смерть мисс Кэмпбелл. Но хочу поделиться одним соображением, которое может сослужить вам добрую службу, когда вы станете доктором.
Рейвен поднял глаза, надеясь услышать что-нибудь мудрое и утешительное.
– Всегда помните, что болен пациент, а не вы.