– А зачем турка убили? – наивно спросил Колян.
– Слышь, – Шпала заметно занервничал, – ты тут конкретного дебила из себя не строй. Понимаю, амнезия, но перестрелку сегодня видел, вот сиди теперь думай, почему люди друг друга убивают… Ты чё реально полагаешь, что он у нас первый и единственный. Ты сам лично двоим башку продырявил.
– Как это, продырявил? – Колян непонимающе посмотрел на подельника.
– Пристрелил.
– Это не я, – немного подумав, ответил Колян.
– А кто?! – во все горло заржал Шпала.
– Тот, старый Колян.
Шпала, с глумливой усмешкой посмотрел на товарища.
– Ну теперь понятно, почему ты на нас с табуреткой кинулся… Смола, ты тот же самый, что и был, только ни фига не помнишь, и останешься таким же, это твоя суть, её не поменяешь. Я б тебе целую лекцию мог прочесть про неизменчивость сути личности конкретного индивидуума, да вот только настроения нет. А то, что ты мне уже начинаешь втирать, в дальнейшем полагая развивать в геометрической прогрессии, является, по-русски говоря, полной хренью. Я знаю, что ты дальше начнешь говорить, новообращённый святой ты наш, по программе за библию возьмешься, проповедями изводить будешь, может, если амнезия окажется необратимой, секту свою создашь, ты щас идеальный кандидат по крайней мере в адепты, а то и в новоявленные пророки. При мне лучше про мораль, нравственность, грехи, всякие заповеди, типа не убий, даже не заикайся, как и про любую религию в целом. Мало того что тебя, убогого, забазарю, так ещё могу невзначай в раздражении пристрелить. Ты, Николай, бандит, им и останешься, а освятит тебя только могила, да и то сомневаюсь.
Колян промолчал, глядя на убегающую вдаль трассу. Он был не согласен с товарищем, поскольку навязываемая ему роль бандита не соответствовала его теперешнему внутреннему миру, была чужда, он по-прежнему считал себя лишь зрителем, а то, что его порой заносило в кадр, являлось аномалией.
– Тем более что, – вновь заговорил Шпала, – мне, может быть, ты эти понты ещё втереть сможешь, а тем козлам, что нас преследуют, вряд ли. С тебя будут спрашивать как с прежнего Коляна. А будешь пургу им гнать, долото в задницу воткнут.
Колян вновь промолчал. Но сделал вывод – зритель ты не зритель, но раз переодически попадаешь в кадр, то должен играть по правилам той роли, в которую тебя занесло ветрами и правилами кинотеатра. А значит стоит послушать Шпалу, иначе можно было запросто познакомиться с долотом.
Машина с большой скоростью удалялась от города. По краям дороги простирались бескрайние пшеничные поля, виднелись прохудившиеся крыши деревенских домов, на лугах пасся домашний скот. Друзей приветствовала одноэтажная провинциальная Россия. Но друзьям было не до красот родной земли, только спасительная дорога интересовала их в данный момент.
– А что девка? – неожиданно нарушил тишину Колян.
– Какая девка? – Шпала непонимающе посмотрел на товарища.
– Которую похитили.
Наступила пауза. Шпала переваривал в голове услышанное и никак не мог сосредоточиться и правильно воспринять слова приятеля. Наконец до него дошло, о ком идёт речь.
– И чё?
– Делать с ней что будем? – с полным безразличием, как к самой девушке, так и собственно к самому своему вопросу спросил Колян.
– А где она, кстати? – Шпала вопросительно уставился на Коляна, удивляясь, как это он совсем забыл о пленнице.
– В багажнике, – с прежним безразличием ответил Смола.
Машина свернула на обочину и остановилась. Шпала с любопытством посмотрел на подельника и устало, обречённо спросил:
– И как она там оказалась?
– Я её туда положил, ночью.
Шпала открыл дверь и вышел из машины. Колян последовал за ним. С двух сторон обойдя машину, они остановились перед багажником и вопрошающе уставились друг на друга. Шпала открыл багажник.
Лиза давно уже очнулась, осознав , что по-прежнему жива и опять находится в багажнике, не знала, то ли ей радоваться, то ли плакать. Она отчасти помнила вчерашние события и знала, что её изнасиловали, это, конечно, огорчало, но гораздо больше тревожило, что она всё ещё находится в руках отморозков, но в то же время то, что она до сих пор жива, несколько сглаживало ситуацию и оттесняло неприятные мысли. И ещё девушку мучили головные боли и к горлу подступала тошнота, она догадалась, что это были признаки похмелья. В связи с этим голова работала плохо, мысли путались, и девушка вплоть до того, как открылся багажник, предпочла ни о чём не думать, по крайней мере так спокойней, а из багажника всё равно никуда не денешься.