Пока возилась с ней, мой новоиспечённый муж подошёл сзади и обнял. Я почувствовала его дыхание на коже, и усы приятно защекотали шею. По телу побежали приятные мурашки, и я хихикнула. Забыв про свечу, утонула в его нежных и таких крепких объятьях, что не заметила, как оказалась на ложе, и до утра нас никто не беспокоил.
Проснувшись, я сначала не поняла, что случилось, но увидев рядом с собой мужа, успокоилась и легла ему на грудь, он обнял меня и стал гладить по волосам. Долго лежать мы не хотели и стали собираться к завтраку. Сагил оделся как всегда, а вот мне пришлось на рубаху надеть платье и голову покрыть платком, который держал простой венец. На руках были подаренные при сватовстве обручи, которые должна была носить жена сармата на людях. Мы пошли в дружинную избу, где обязанности матери мужа, в связи с её отсутствием, взяла Славяна. Она подарила мне нарядный платок и красный пояс, после нас поздравили и начался пир, который продолжился гуляньем.
Вечером, мы пошли проведать братьев, а заодно выполнить обещание. Трое раненых витязей не были бы моими любимыми братьями, если бы упустили такую возможность, пошутить над старшим. Меня встретили вопросы: «Сколько раз ты запуталась в платье, пока дошла?», «Всю ли дорогу успела подмести подолом?» и всё в том же духе. Сагилу достались более язвительные: «Сколько раз споткнулся, пока её нёс?», «Не надорвался ли?» и так далее. Их можно было бы отчитать за такое неуважение, но мы лишь рассмеялись и расплатились с ними той же монетой. Потом рассказали, как всё прошло, и, пожелав скорейшего выздоровления, пошли в свою избу.
«Расскажи мне про свой народ и обычаи», – попросила я мужа перед сном и села рядом. Так у нас появилась традиция рассказывать перед сном друг другу про случаи из жизни, были и небылицы.
Настал день отъезда, и Славяна позвала меня, чтобы я научилась обряду, который проводят женщины, чтобы защитить своих мужчин в походах.
Я понимала, что мне это понадобится, и старалась запомнить всё слово в слово. После завершения обряда воевода позвал моего мужа и, обняв, тихо сказал: «До меня дошли слухи, что старейшина затаил обиду, поэтому смотри внимательно. В лоб он не пойдёт, будет действовать тихо. Дочь мою одну не отпускать, но и не неволить, случись что – прислать сокола». Потом вручил нам с мужем одинаковые венцы сказав: «Брат мой названный, правь вместо меня мудро и справедливо. Споры решай по чести и совести, женщин моих береги и в обиду не давай, на тебе сейчас большая ответственность. Передай её братьям, чтобы сестру берегли пуще глаз своих, не сберегут – головы оторву».
И, подмигнув, пошёл на пристань.
Мы подошли проститься, и я, уткнувшись лицом ему в грудь, заплакала. Он по-отцовски погладил по голове и шепнул: «Только с внуками не тяните». «Да сохранит вас Перун!» – прошептала я в ответ.
После этого он обнял и поцеловал жену, крепко обнял моего мужа, и даже Белый оказался не обделён лаской.
Когда они отплыли, я стала искать сокола, и он не заставил себя ждать. Подойдя и поприветствовав, дала ему заранее принесённого мяса, сказав: «Лети, мой друг крылатый, вслед за моим батюшкой названным, проводи и возвращайся». И гордая птица, взяв добычу, полетела к своему гнезду, а потом за отплывшими.
Мы стояли на холме, и мужчины о чём-то думали. Славяна махала вслед платочком, она привыкла ждать, и только я рыдала на груди у мужа.
Новые испытания
Вот уже прошел месяц, я вела быт и была счастлива, несмотря на то, что моя одежда теперь состояла преимущественно из платьев и платков с венцами.
Братья, уже оправившись от ран, честно выполняли наказ и одну никуда не пускали, но у меня было предчувствие, что эта тишина ничего хорошего не сулит. Мой крылатый разведчик вернулся спустя неделю после отъезда Шемяки, и, получив заслуженную награду, опять улетел, а я была рада, что они добрались без происшествий. Славяна советовала мне готовиться мысленно, что муж не всегда будет рядом. Хоть я и сама это понимала, но всё равно мысль о расставании меня печалила.
Сагил как всегда с самого утра гонял отроков, и когда я вышла, спросил о моём здоровье, и мы пошли на торг – купить тёплых тканей. Надо было справить нам зимнюю одежду, ведь теперь мне было о ком заботиться, и был тот, кто заботился обо мне. Я всё так же продолжала упражнения, как телесные, так и духовные, чтобы мой дар улучшился. Конечно, муж был против телесных, но мы пришли к соглашению. Тем более, что он понимал, что не всегда будет рядом, да и вести пришли, что неспокойно нынче в округе.