Пока наша маленькая семья налаживал быт, в столице нашего княжества Великом дворе князь Коловрат, который уже был не молод, но еще полон сил, передал дела своему сыну Ярославу, а сам решил отправиться в поход. Ему очень хотелось посмотреть, как живут его лучшие воеводы и что вообще творится в его владениях.
По весне мы благодарили духов, что помогли пережить зиму и, готовясь к весеннему равноденствию, ждали торговые струги. За это время мы немного обжились, некоторые витязи оказались ремесленниками, и поэтому они стали строить себе мастерские, а оборудование, если нужно, можно было купить на торге, благо деньги у всех были.
Место у нас было очень удачное: пологий берег плавно переходил в крутой, не давая возможности врагу для лёгкого штурма, окружающий лес был не только путем для отхода, но и кормильцем. Росшие вокруг моей избы кусты были пересажены ближе к лесу. Строительство домов велось чуть ниже нашей избы, которая находилась на крутой части берега, со стороны леса. Тем самым, не перекрывая прямой путь к реке, по которому, одним, только мне известным, путём можно было выйти выше по течению.
Назвали крепость Со́колово, обнесли частоколом, сделали «тайные» ворота на случай отхода за нашей избой. Обустроили пристань, сделав часть берега удобной для гостей. Сделали поляну советов, где решались общие вопросы; во главе единогласно, с подачи Шемяки, который правдами и неправдами отказывался от возвращения воеводского звания, поставили Сагила; за мои заслуги, поддержали предложение Вермандо и назначили главной, в отсутствие мужа; решили, что у нас не будет общей казны, и каждый будет сам зарабатывать и тратить по своему усмотрению в общую казну скинулись по четверти от имеющихся денег и впредь решили: раз в три месяца собирать по двадцать единиц товара с избы; было так же принято решение, что все должны сидеть за одним столом, поэтому запланировали трапезную отдельно от дружинной избы. Теперь мы не просто Сагил и Воина, а Сагил Олкасович и Воина Соколовна.
Кода наступил праздник летнего солнцестояния, мы прославляли духов, пели песни, пили сурицу* и веселились.
Тогда я почувствовала резкую боль в животе и, вскрикнув, согнулась. Сагил быстро взял меня на руки, а Славяна послала Уладу топить баню, сама же в это время пошла за чистыми тряпками и оберегами. Я предусмотрительно приготовила одежду для девочки из своей рубахи и для мальчика из мужниной. Занеся меня аккуратно в баню, муж стал расплетать косы, после чего пошёл делать люльку, на всякий случай. Надо отдать должное моим тренировкам и чрезмерной активности, что родила быстро. Первой вышла девочка, и Славяна, перерезав пуповину ножницами, завернула и передала ее Прелесте. Следующий был мальчик, и его пуповину перерезали мечом, после чего она отдала его Уладе и принялась проводить заключительные действия. Когда всё закончилось, она позвала Сагила, который успел с помощью брата закончить люльку, чтобы он помог мне подняться. Взял детей, и рассыпаясь в словах благодарности, повёл меня в избу.
- Хорошо, что я сделал ещё одну люльку, – сказал муж, укладывая детей.
- Я же сказала, как богам будет угодно, так и случится, – ответила я и легла на отдыхать.
Сандалор с Шемякой, как узнали, что двойня, так обрадовались, что забыли про свой спор, но Славяна быстро их осадила, сказав, что внучку не отдаст.
«Раз мальчик пропустил девочку вперед, значит, добрый воин будет», – сказал старец.
Ночью, как полагается, мы вынесли детей на улицу, и муж показал их луне, утром — окунул в реку, поднял к солнцу, дал обсохнуть на ветру и положил на землю, тем самым знакомя Богов с новыми людьми. Днем был небольшой пир и поздравления, потом все вернулись к своим делам. Сагил оказался на удивление заботливым отцом, который всё свободное время проводил с детьми. Чтобы примирить отца с наставником, мы с мужем назначили Сандалора духовным отцом детей, а Шемяке оставили роль деда. Славяна всё шутила над ними: «скоро к предкам, а словно дети».
С наступлением осени мы ждали последние торговые струги, чтобы наши мастера могли приобрести всё, что им нужно и продать свои работы. На собрании было решено, что, если торговля пойдёт, ставить постоялый двор, пока ограничиться гостевым.
Я вдруг стала замечать, что Кимериус всё чаще старается оказаться рядом с Прелестой, и была за них рада, когда он пришёл к Шемяке свататься. Свадьбу назначили на зиму, и для молодых стали возводить избу.
Я занималась детьми до года, потом вернулась к своим обязанностям, и воспитание перешло к старшему поколению. Шемяка со Славяной и Сандалором не могли не нарадоваться на вечно непоседливых чад. Было решено подарить им наши обереги: я – дочери, а Шемяка – внуку, чтобы всегда могли найти друг друга.
«Вот интересно, - вслух подумала я, - дети чистокровные сарматы? Ведь мать смесь, а отец чисто сармат».
«Нет, в них течет и сарматская, и великодворская кровь», – ответил Сандалор.
*Сурица - безалкогольный травяной напиток на меду.