Неизвестность происходящего очень нервировала, поэтому, когда Кимериус стал объяснять кто кого прикрывает, я даже слушать не стала. Перебежав за отдельный щит, проверила тетиву, стрелы, и довольная выбором, высунулась из укрытия, чтобы найти своих «подопечных». Моим глазам представилась жуткая картина: часть частокола повалена, часть домов горит, повсюду тела как наших, так и противника, стоны раненых и крики боли. Я не очень разбирала, где свои, где чужие, настолько всё смешалось перед глазами. Некогда тихая деревенька стала похожа на поле кровавой битвы.
Наконец, я нашла Сагила, Шемяку с Сандалором и еще четырех витязей. Все уставшие, в смеси грязи и крови, некоторые без части доспехов. Меня взяла злость, и я выпустила стрелу в того, кто захотел подойти к Сандалору со спины, спрятавшись сразу обратно за щит. Разобравшись, наконец, в творившейся мясорубке, стала стрелять аккуратнее. Отвлекшись на «не своего подопечного», пропустила момент, когда на Шемяку пошли сразу двое. Сагилу пришлось самому прикрыть брата, за что получил удар в бок. Меч прошёл по самую рукоять, и муж стал оседать. Я поймала его взгляд перед тем, как он упал. В нем не было ужаса, были холод и отчаянье.
«Сагил....» – отчаянно крикнула я, и кинув лук, рванула из укрытия. Кимериус в последний момент успел меня повалить, спасая от шальной стрелы. Я начала вырываться, кричать, пару раз ударила брата, и, когда хватка ослабла, стала прокладывать путь к упавшему мужу. Слезы застилали глаза, и, ничего не видя вокруг, шла с одним мечом напролом, не обращая внимания на полученные раны и жуткую усталость. Только услышала крик Шемяки: «Владимира, берегись!», и в тот же миг, почувствовала боль в правом плече, потом ещё, и меч больше не смогла поднять. Единственное, что оставалось, это опереться на него и продолжить путь, не взирая на боль. Когда почти дошла до мужа, то услышала, как он поет:
«...Скажи братьям, скажи сестрам,
Я хороший у них брат,
А к родимым семи верстам,
Журавлем вернусь назад...»
Тут меня объял такой ужас, что даже не заметила, как в ногу вошла стрела, и упав, продолжала ползти. Было ясно, что мой муж уже прощается с жизнью, раз решил заключить договор со смертью, а мне этого не надобно. Краем глаза уловила, с какой яростью Шемяка с Кимериусом и несколькими витязями пробивались к нам, даже Сандалор, наверно, ещё раз поседел. Доползла до мужа, и сев на колени, стала звать его, размазывая по лицу кровь и грязь вместе со слезами, хоть и понимала, что сама скоро отправлюсь к нему. Он продолжал петь, не обращая внимания на мой голос, и от отчаяния я подняла голову вверх. Заметив сокола, мысленно попросила его принести из избы три сосуда, перевязанные одной нитью. За это время пыталась отвлечь мужа, не давая допеть, но он упрямо продолжал:
«...Передай платок кровавый
Милой любушке моей,
Скажи ей, вояка бравый,
Там женился на другой...»
У меня был выбор: либо не дать ему допеть, но погибнуть самой, либо дать ему закончить песню, но спасти себя. Вскоре верная птица вернулась и скинув мне сосуды, упала рядом, сражённая стрелой. Шальная это была стрела или нет, меня тогда не интересовало. Я вскрикнула то ли от неожиданности, то ли от отчаяния, и на минуту отвлеклась от мужа. Вода не оживляет животных и птиц, но я всё равно хотела попробовать. После неудачной попытки вернулась к мужу и принялась промывать его раны простой водой. Потом плеснула немного живой и мёртвой на себя, чтобы хватило сил завершить ритуал, после чего стала омывать его раны, приговаривая:
«Водою мертвой окропляю
и раны сразу закрываю,
водой живой полью
и жизнь в любимого верну»
Сандалор заметил мои действия и крикнул: «В круг!», после чего вместе с подоспевшим Кимериусом и Шемякой стал сходиться. Они пытались взять меня в защитное кольцо, но это оказалось очень непросто. Мутными глазами и сквозь туман в голове я смотрела на Сагила и твердила заклинание. Когда силы меня стали покидать, поняла, что раны перестали кровоточить. Теперь я могу спокойно уйти к своим родителям. И, вскинув голову к небу, запела:
«...Встану рано, выйду в поле
В небеса наш дон течет,
Там без страха и без боли
Солнце красное встает...»
- Она что, тоже помирать собралась?! – воскликнул Кимериус, пробиваясь ко мне.