- Будешь, если хочешь увидеть его живым, – заржал разбойник и поднес к горлу Кимериуса нож.
- Что тебе от нас надо?
- От вас – ничего, а вот к твоему мужу у меня есть кровные претензии.
- Получается, что мы нужны как гарантия того, что мой муж сделает то, что тебе надо? Уверяю, это проигрышный вариант, этот юноша ему никто, а значит и гарантией быть не может. Отпусти его! – ответила я и тут же была сбита с ног.
- Да щас! Чтобы он передал всё твоему мужу? Нет, пусть вместе с тобой мучается тут, – ответил разбойник и подойдя ко мне, разорвал внизу рубаху. Верхнего платья я почти сразу лишилась, оставшись в одной нижней рубахе.
- Я тебе этого не прощу, шаврик*! – еле выговорил Кимериус и получил удар в лицо.
- А я смотрю, ты и ему небезразлична, раз так хорохорится. Что же, уже интересней, – задумался главарь, и в туже минуту я получила удар в живот. – Тогда сделаем вот что: будете биться друг против друга. Кто победит, покинет лагерь.
Я посмотрела на Кимериуса и подмигнула ему. На разбитом лице появилась еле заметная улыбка, а значит, он понял мой намек.
Тем временем Сагил с Шемякой решили сходить на разведку, чтобы осмотреть местность и выбрать более подходящее место для подстраховки. Наткнувшись на лагерь разбойников, они стали наблюдать за происходящим в нём. Уже стало смеркаться, когда меня и еле идущего Кимериуса вывели из шатра. Сагил хотел прямо сейчас идти спасать нас, но Шемяка его еле удержал, правда, чуть не получил случайный удар от брата. Нам дали мечи, и мы встали друг напротив друга. Ну как встали… Сил было мало, чтобы уверенно стоять на ногах и держать мечи, да и побои не придавали сноровки. К тому же веревки на шеях очень мешали. Я чувствовала себя псом, которого стравливают с другим.
- Да как он посмел поставить их в поединок? Да еще и как псов на привязь посадить? – негодовал муж.
- Он хочет развлечься, пока ждёт завтрашнего дня, поэтому я не думаю, что он допустит чью-то смерть, – ответил Шемяка, а про себя подумал: «Что же надо было с ними делать, чтобы довести до такого?». Братья затаились.
- Ну, что встали? Давайте уже, начинайте! – стал подгонять главарь и двое разбойников толкнули нас прям на мечи друг друга. Делать нечего, пришлось драться. Мы еле переставляли ноги, волоча за собой мечи, делали попытки замахнуться. Но под «тяжестью» мечей падали. Шатались по инерции за мечом: куда он — туда и мы. Я чуть по ноге себе не попала. А брат вовремя убрал руку, чтобы не сломать. Наша медлительность начала злить главаря, и он ударил кнутом сначала по мне, потом по Кимериусу, но мы не издали ни звука и продолжили свой «поединок».
- Как мы можем драться в полную силу, если на нас живого места нет? – спросила я.
- А меня это не волнует! Не будете драться, будет хуже, – ответил он и, подойдя ко мне, рванул рубаху на поясе, после чего кинул кусок Кимериусу. – Мне продолжать дальше, или вы будете биться как положено?
Я пошла в атаку с того удара, с которого всегда начинаю тренировочные поединки, и побратим тут же подхватил. Правда, всё было очень медленно, зато эффективно. Видно, главарю и это наскучило, потому как он велел отложить мечи и продолжить на руках. В ответ на слова Кимериуса о том, что бить девушку ниже его достоинства, да и нечестно, очередной кусок моей рубахи отправился на землю. Я осталась в верхней части рубахи и грязных портах. Побратим хотел кинуться на главаря, но веревка на шее не дала этого сделать, и он чуть не задохнулся.
Что пережил за эти несколько минут мой муж, я не берусь передать словами. На его глазах издеваются над женой и другом, да ещё и таким способом. Он был готов рвать и метать. Слежка грозила обернуться провалом, да и Шемяка, был готов выйти из укрытия и предложить себя вместо пленников, но всё-таки выдержка взяла своё, и он еле усмирил брата.
- Я не могу так больше! Не могу! Они там страдают, а мы тут прохлаждаемся! – кипятился тот.
- Нам тут не лучше, мы страдаем от безысходности.
- Вот я завтра ему устрою «кровную месть», такую месть устрою, что он её надолго запомнит, и Навь ему слаще Ирия покажется...
- Смотри, их опять связывают, значит, позорище закончено. Остаётся ждать завтра, – перебил гневную тираду мужа Шемяка.
- Да не могу я ждать завтра! Не могу! Я прямо сейчас пойду и убью его!
- И сам помрёшь, и жену с Кимериусом не спасешь, поэтому пошли обратно! – велел Шемяка, но в душе он разделял чувства брата, потому, как по молодости сам пережил почти то же самое, когда его любимую Славяну пленили, и его сын отбил мать ценой своей жизни, а он, израненный, наблюдал со стороны и ничего не мог сделать.