— Нам сюда нельзя, — прошипела она. Вскоре после переезда Глория показала ей карту, на которой красным были отмечены зоны, куда оборотням не разрешалось заходить. Этот парк как раз находился в «красной» зоне.
Шон промолчал. Вскоре парк остался позади. Через пару миль он свернул на боковую дорогу, которая змейкой вилась вдоль реки. Деревья тут разрослись так, что смыкались над головой, словно зеленый шатер. Съехав к обрыву, Шон остановил машину и заглушил двигатель.
Он почти выпал из машины. Андреа, распахнув дверцу, бросилась к нему, но тут какое-то тяжелое тело обрушилось на нее сверху. Она и ахнуть не успела, как оказалась прижатой к машине. Прямо на нее смотрели бледно-голубые глаза исполинского льва. Процесс превращения еще не закончился, и могучее тело хищника содрогалось от мучительной боли.
— Шон, это из-за ошейника, а?
— Уходи! — прорычал он. — Беги отсюда... иначе я за себя не отвечаю.
Легко сказать «беги», мысленно хмыкнула Андреа — сам придавил ее к машине, да еще устроился сверху! Того и гляди размажет ее по дверце!
— Нет, я не боюсь! К тому же тебе больно.
— Знаю, что не боишься. А напрасно. — Андреа сморщилась: одно неосторожное движение — и он сломает ей кости. — Почему ты не боишься, милая? Одна, в чужой стае, один на один с одним из самых могучих оборотней в Хилл-Кантри. Ты беззащитна... полностью зависишь от нас. Странно, что ты не кланяешься нам в ноги. Радуйся, что у тебя есть твой дар целительства — по крайней мере с его помощью ты сможешь отплатить нам за нашу доброту.
— Забудь об этом! — фыркнула Андреа.
— Угу... Так я и думал. Стою тут и как дурак переживаю, не сделал ли я тебе больно! — Шон придвинулся, обдав ее жарким дыханием. — Кто ты такая, Андреа Грей? Как тебе это удается?
Зажатая между дверцей автомобиля и телом огромного хищника, Андреа понимала, что ей есть чего бояться. Но, как ни странно, страха не было и в помине.
— Может, в тебе говорит желание? — хмыкнула она.
— Дело тут не только в желании, — рыкнул Шон. Но за его наигранным гневом скрывалось смущение. Стремление понять то единственное, что никак не вписывалось в привычный ему мир, — ее. — Там, в баре, я думал, ты перепугаешься, спрячешься за моей спиной, позволишь мне защитить тебя... а ты вместо этого без колебаний набросилась на Каллума, вожака прайда. Кстати, вы с ним в разных весовых категориях.
— Он же напал на тебя! — Когда Каллум бросился на Шона, инстинкты Андреа взяли верх над разумом. Она превратилась в волчицу, которой управлял самый древний в мире инстинкт — стремление защитить своего самца.
Страшная штука — инстинкт. Злоба на Каллума, который осмелился поднять руку на Шона, пересилила все, даже страх за свою жизнь. В тот миг Андреа хотелось одного — перегрызть Каллуму глотку.
Но сейчас в ней пробудился другой инстинкт. Из груди Шона вырвалось рычание. Прижав ее к машине, он припал губами к ее губам, его руки пробрались к ней под рубашку, коснулись обнаженной груди.
Они были совершенно одни — вокруг стояла тишина, нарушаемая только щебетанием птиц да плеском воды в реке. Сюда редко кто заглядывал.
Шон нетерпеливо впился в ее рот, стянул с плеч рубашку, принялся целовать ее плечи. Он весь дрожал, как туго натянутая струна.
— Шон…
— Нет, — задыхаясь, пробормотал он. — Только не отталкивай меня, умоляю!
Вообще-то у нее и в мыслях этого не было.
— Мне просто нравится произносить твое имя.
Шон вдруг резко вскинул голову. Лицо его побледнело до синевы, голубые глаза словно выцвели, рот кривился от боли.
— Проклятие! — прохрипел он. — Нет!
— Шон?
Он рухнул на колени, потянув ее за собой. Не удержавшись на ногах, Андреа свалилась в грязь. В итоге они оба оказались на земле. Андреа нагнулась к Шону:
— Где болит? Дай посмотреть.
Шон со стоном прижал руку к животу:
— Везде. Ты права... это все из-за ошейника.
Андреа удивленно уставилась на его ошейник — тот словно уснул, превратившись в ничем не примечательную полоску серебристо-черного металла. Конечно, во время драки в баре ошейник сработал, но Андреа своими глазами видела, что на Шона это практически не действовало. А потом он вдруг сказал: «Мне придется заплатить за это — причем сполна».
— Мы научились... — Каждое слово давалось ему с трудом. — Мы можем использовать... выброс адреналина... чтобы сдерживать боль. Но только на какое-то время. Потом... приходится расплачиваться. — Он закусил губу, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать.
Андреа обхватила его руками. Кожа Шона стала липкой от пота, сердце билось частыми, неровными толчками.