Рядом с ним Люба пыталась поставить котелок так, чтобы он не падал в огонь. Получалось это у неё так себе.
— Люба, — осторожно сказал я, подойдя со спины, — ты уверена, что котелок должен стоять именно так?
Девушка замерла. Котелок в этот момент опасно накренился.
— А как надо? — перевела Люба на меня взгляд. В этот момент голову поднял Ростислав, отвлекшись от растопки.
— Желательно его ставить дном вниз.
Люба покраснела и опустила взгляд на котелок. Только потом поняла, что он и так стоял как должно.
— Всё я правильно поставила!
— Пока да, — согласился охотник, расплываясь в ухмылке, — но видно, что котелок задумался, как бы не упасть.
Леонид, не отрываясь от колеса, громко фыркнул. Крестьяне вокруг весело заулыбались. Алекс же, смотря на все это безобразие, покачал головой и отодвинул Любу мягким движением. Девушка не стала ему как-то препятствовать. Мужчина ловко подвесил котелок над огнём и принялся разбирать припасы.
Люба, смотря из-за его плеча, прокомментировала увиденное.
— Похоже, сегодня у нас каша, сухари, немного рыбы и лук.
Ростислав сразу оживился.
— Рыба моя!
— Почему это она твоя? — хмыкнул я.
— Я её первым услышал.
Люба посмотрела на молодого охотника, как на пришибленного.
— Услышал рыбу? Серьезно?
Ростислав беззастенчиво пожал плечами.
— А что не так? Она ещё со вчера звала меня. Так и просила ее съесть.
Леонид с лукавой улыбкой подошёл к костру, наконец оторвавшись от колеса.
— Ростислав, если еда начинает с тобой говорить, то есть ее — явно не лучшее решение.
— Ничего вы не понимаете! Я как-то раз съел суп из мухоморов! И, как видишь, живой! Что мне будет от говорящей рыбы?
Люба покачала головой.
— Удивительно уже то, что ты вообще дожил до своих лет.
Охотник смущённо почесал щеку, чуть помедлив с ответом.
— Мама говорила, что меня берегут лесные духи.
— Скорее, они просто не знали, что с тобой делать и куда девать, — выдала Люба.
На этот раз рассмеялись все, в том числе и Ростислав. Он поднял руки над головой в знак капитуляции. Даже Алекс не сдержал улыбки.
— Раньше казалась такой приличной девушкой! А на деле ядом плюётся, точно гадюка! — воскликнул Ростислав.
Люба показала охотнику язык.
— Ничего-ничего, тебе полезно. Меньше пурги, может, нести будешь.
Охотник прижал руку к груди, изображая досаду на лице.
— Какие же вы все тут серьезные! Аж жуть!
Пока ребята продолжали перебранку, я посмотрел на Леонида, стоявшего в метре от меня.
— Что там с колесом?
— Лучше, чем я думал, — признался он. — Оно будет скрипеть, страдать и трещать, но до деревни должно дожить.
— Хорошо, — кивнул я, — не хотелось бы в самом конце остаться без телеги.
— Что правда, то правда, — согласился со мной здоровяк.
Я поднял взгляд к темнеющему небосводу и вдохнул ночной воздух полной грудью. Люба и Ростислав всё ещё переругивались у разгорающегося костра. Крестьяне тихо обсуждали что-то своё. Алекс сосредоточенно мешал содержимое котелка. Пахло кашей и луком.
Я и сам не заметил, как прикрыл веки. Последние недели оказались… тем еще испытанием. Сначала поиск дубравы, затем постройка кабестана, а вслед за тем и стремительная подготовка к поездке в Упахалово. Всё это походило на бег в колесе, бесконечный и беспощадный.
И как бы я того ни хотел, но выдерживать подобную нагрузку бесконечно долго было невозможно. Путешествие же до Упахалово позволило остановиться, взять передышку и осмотреться по сторонам. Мне не нужно было бежать сломя голову, не требовалось анализировать каждый мотив Голубцова и других жителей деревни.
Хоть и на короткий миг, но я мог просто наблюдать за склоками своих приближенных, смеяться с их шуток и ни о чем не волноваться. Потому что заботы вернутся ко мне лишь с прибытием в Упахалово.
Ну, а пока… можно и постебать Ростислава. Люба была в этом совершенно права — ему это пойдет только на пользу. Ростислав со временем или перебесится, или станет и того несноснее…
Неожиданно упомянутый мной охотник вырвал меня из мыслей. Будто почувствовал, что о нем кто-то подумал!
— Господин Стратег, а можно вопрос?
— Давай, — хмыкнул я.
— А если в Упахалово нас не захотят слушать? — глаза охотника смотрели на меня с беспокойством. И я постарался его успокоить.
— Захотят. По крайней мере, должны захотеть, — ответил я.
Мы шли не требовать дань. Мы надеялись заключить взаимовыгодную торговлю. И я не видел какой-то обоснованной причины для Меченого отказываться от моего предложения. Это было бы глупо! Нерационально, как на это ни посмотри.