Казалось, что Новиков не принадлежал этому миру. Ему было плевать на то, как устроен Союз Княжеств. Меченый не мог позволить себе подобного пренебрежения. Он пытался сопротивляться нападкам аристократов в первые дни в остроге, но всё было без толку. Сын кузнеца не понимал этих людей, поэтому не мог полноценно им противостоять. Новиков же словно родился среди лжи, полунамеков и лицедейства. Он не только отстоял себя, но и смог выйти победителем!
А это значило что? Этот Стратег ничем не отличался от прочих аристократов. Он мог их одолеть, потому что знал их суть… потому что сам был не лучше.
А что умели аристократы делать лучше всего, так это врать в лицо. Вот и Новиков наверняка врал, преследуя какие-то свои неясные мотивы.
Юный кузнец не понимал этого Стратега. А то, что мы не понимаем — пугает нас. И Владимир Новиков определенно пугал Константина.
Он же намеревался вывести этого человека на чистую воду! На словах Владимир обещал процветание и мир, но что на самом деле? Ответа Константин не знал. Но обязательно его узнает!
И для этого… ему нужно было для начала раскрыть ложь, связанную с привезенным углем. Константин даже позволил себе небольшую ухмылку. Топливо лучшее, чем есть у него, сына кузнеца? Ну-ну, как же!
Настоящий уголь могли привезти разве что караванщики непосредственно из Союза Княжеств, но никак не сын крестьян, который отчего-то ведет себя как прирожденный аристократ. Константин раскроет чужую ложь и докажет на деле, кто здесь прав, а чьи слова не стоят ничего!
Ну, а если же окажется, что Новиков говорил правду… что ж, Меченый не был настолько тупым, чтобы не признать своей ошибки. Да и кто, как не кузнец, должен уметь обращаться даже с самым остро заточенным клинком.
И Владимир Новиков виделся ему острейшим среди них всех.
Меченый снова ушел вперед, подготавливать кузницу, тогда как Лорх вновь был назначен моим сопровождающим. У крыльца терема Стратега меня уже дожидался Леонид. Еще со входа в деревню он, без каких-либо инструкций с моей стороны, решил взять на себя роль моего телохранителя. Ничего против подобной инициативы я не имел. Ведь, как известно, хорошим словом можно достичь многого, а с хорошим словом и жуткой рожей за твоей спиной — еще больше! Уже втроем мы вернулись к моим подчиненным. Что я заметил сразу, так это то, что напряжение, царившее в воздухе при прибытии нашего каравана, заметно спало.
Но в то же время оно так и не сошло на нет. Жители Упахалово не смотрели на нас, как на врагов, но всё еще продолжали следить за каждым нашим шагом. Так сказать, во избежание.
Меж тем я убедился, что у ребят всё в порядке, и повелел взять с собой корзину угля. Лёха в паре с еще одним крестьянином ловко перехватили корзину и пошли следом за мной и старостой.
Лорх повел нас вдоль деревенских изб, к зданию кузницы, стоявшей чуть поодаль. Из широкого отверстия в ее крыше уже тянулся дым неровной тёмной струёй. Воздух вокруг нее пах не обычными дровами, а чем-то более резким: углём, горячим железом, золой и старой гарью.
У входа стояло множество корзин с рудой, перемешанной с землей. По крайней мере, я так предположил. Вокруг них копошилось несколько крестьян. Лорх прошел мимо них, указав нам следовать внутрь кузницы.
Внутри оказалось куда жарче, чем снаружи. Волна тепла ударила мне в лицо, заставив на секунду зажмуриться. И даже разлепив веки, я потратил какое-то время, чтобы привыкнуть к царившему в кузнице полумраку. Единственным источником света был горн — глиняно-каменная пасть у дальней стены, в которой уже лежали красные угли. Время от времени из горна вырывались искры, и тогда на стенах вспыхивали тени. Рядом с горном стоял мужчина, работая с мехами. Стоило ему надавить на деревянные ручки, как угли в горне оживали, а жар в помещении становился почти осязаемым.
В центре кузницы стояла наковальня — не такая ровная и красивая, как я видел в музеях. Просто тяжёлая железная глыба, укреплённая на толстом пне. Поверхность у неё была вся в следах ударов, выбоинах и тёмных пятнах. За ней и обнаружился Стратег деревни Упахалово.
Константин теперь стоял в одной рубахе, закатав рукава. Заметив наше появление, он сразу прошел к доставленной корзине с углем. Долгое время он изучал его так и этак. Не требовалось иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что товар ему пришелся по нраву.
Впрочем, вслух сын кузнеца произнес совсем другое.