Воспитанникам приюта приходилось самим заботиться о себе с раннего детства. Мальчишки преимущественно вступали в различные банды и группировки. Кто-то становился карманником, а кто-то опускался ещё глубже в пучину криминалитета.
Девушек ждала судьба порой и того хуже. И выход за пределы города, чтобы добыть еду или товар на продажу, выглядел вполне себе безобидной альтернативой. Дети, не умевшие ни писать, ни читать, по картинкам зубрили ботанический атлас. Потому что если они этого не сделают, то следующую зиму они имели все риски не пережить.
Люба была одной из лучших в своем приюте. Она легко научилась отличать ядовитые растения от неядовитых. Она же добывала большую часть припасов из лесных ходок. На нее возлагали большие надежды.
Которых она, увы, не оправдала… Когда Люба устроилась на работу в служанки к целому помещику, что уже считалось невероятным успехом для сиротки из местного приюта, оказалось, что девушка практически ни на что не годна.
Она не умела толком ни стирать белье, ни убирать поместье. А когда ей поручили приготовить ужин для господина помещика… В тот же вечер ей всыпали розг за попытку отравления. После этого случая Любу никогда более не подпускали на кухню.
Вспоминая всё это, Люба с куда большей уверенностью сжала рукоять кинжала под подолом платья. Она не для того оказалась на краю света, чтобы струсить перед первым же испытанием!
Она докажет, что способна на нечто большее, чем собирать травки и коренья в лесу! Она покажет, чего на самом деле стоит!
И она встанет за спиной господина Новикова, как и полагается доверенной служанке! А не какой-то простушке из прогнившего приюта!
Люба как раз подошла к арбе, когда за ее спиной раздались шаги.
— Эй, красавица, тебе не нужна помощь? — прозвучал насмешливый голос.
Девушка обернулась вполоборота, пряча своим телом кинжал от подошедшего к ней Харитона.
— Помощь? Какая ещё помощь? — невинно заморгала Люба.
— А о какой помощи может идти речь? — мужчина, нагло улыбаясь, заиграл бровями. — Слышал, вы завтра отправляетесь обратно в свою деревню. Негоже уезжать так толком и не познакомившись!
— Не понимаю, о чем ты, — нахмурила бровки Люба, делая шаг назад. Харитон, напротив, сделал два шага вперёд, теперь практически нависая над девушкой.
— Как насчёт провести эту ночь в моей избе? — прямо спросил Харитон. — Ну же, не надо скромничать. Я знаю, что ты этого хочешь. Я видел, как ты смотрела на меня!
— Не понимаю, о чем ты! Ничего я не смотрела! — воскликнула Люба, сжимая кинжал.
— Не ври мне, дрянь! — зарычал Харитон, сбросив свою улыбчивую маску. Он грубо схватил девушку за рукав, и ткань жалобно затрещала. Люба вырвалась, и тогда мужчина занес руку над головой, готовясь ударить.
Люба не стала отступать, вместо этого упрямо вскинув подбородок.
«Нужно получить доказательство для господина Новикова», — решила она, готовясь к вспышке боли. Но ее так и не последовало.
Люба удивлённо подняла взгляд, увидев, как запястье Харитона теперь сжимала рука Леонида.
— Девушка уже сказала, что знать тебя не желает, — хмуро бросил он пыхтящему мужчине, пытающемуся безуспешно выбраться из его хватки. Харитон попытался ударить Леонида, но вместо этого получил мощный удар по носу.
Раздался тихий хруст, резкий вскрик, и мужчина упал на землю. Из его сломанного носа теперь текла кровь.
Леонид, не поведя и бровью, посмотрел на Любу.
— Ты в порядке?
— В полном, — благодарно улыбнулась ему брюнетка.
Убедившись, что Харитон успел слегка порвать ей рукав, Люба набрала воздух в лёгкие и громко закричала.
Глава 20
Раздавшийся в наступающих сумерках крик резко оборвал праздник жизни. Только что упахаловцы смеялись и танцевали, и вот они замерли, подобно крольчатам перед голодным хищником. Никто не смел шевельнуть и мускулом.
В этой вязкой тишине я первым поднялся со своего места, приковывая взгляды всех присутствующих. Не говоря ни слова, я рванул в сторону источника звука. Первыми опомнились мои подчиненные, бросившись сразу за мной следом. Ростислав с завидной ловкостью вырвался из толпы поклонниц. Алекс беспардонно бросил в костер недоеденную ножку тетерева.
Остальные крестьяне также не отставали, позабыв о еде, разговорах с местными и празднике. Они поняли, кому принадлежал прозвучавший крик. И они, как и я, сорвались во весь опор на помощь.
— Чего встали⁈ Хорош сидеть! На помощь! — наконец очнулся от транса и Меченый, своим ревом пробуждая и остальных жителей деревни.
По итогу к нашей арбе летела уже вся деревня. И открывшуюся картину мы увидели практически одновременно. А картина оказалась крайне неприглядной.